меж грудей, она, закрыв глаза, представила, как размазывает семя по покрытому мурашками телу... как покорно слизывает с пальцев колыхающиеся сосульки, как пьет...
Выглянув на секунду из душевой кабины, схватила мокрыми руками телефон, проверяя входящие сообщения... пусть оповещения и не было, но, вдруг... вдруг просто не отображается...
Ответа не было.
Привела себя в порядок. Позавтракала.
Ответа не было.
Сидя на стуле, покачивая ножкой, пощипала немного винограда с оставленной для сына фруктовой тарелки, не выпуская из рук телефон, обновляя и обновляя чат. Обновляя и обновляя. Обновляя и обновляя. Обновляя и обновляя. Обновляя и обновляя. Обновляя и обновляя...
Вызов. Гудки. Безразличные гудки.
— Ну, где же он?! Почему все... может я обидела его? Может он обиделся, что я не ответила тогда?
[Ты обиделся?] – быстро набрала мама сообщение, но остановилась, не решившись отправить.
Сходила в прачечную, забрать выстиранные вещи, в пустующем проходе медленно переведя взгляд с поблескивающих на послеполуденном солнце цифр «42» на молчащее средство связи, так и сяк покручиваемое в руках.
[Ты обиделся?] - добавилось в вереницу ее сообщений новое.
[Позвони мне.]
[Я извинюсь. Как следует.]
Ответа не было.
Пляж гудел, кричал и смеялся сонмом так непохожих друг на друга голосов.
С близлежащих кафешек, к освежающему морю, поблескивающему легкой рябью волн на жарком солнце, медленно стягивался народ, самыми различными, невообразимыми компаниями. Хлопали раскрывающиеся зонты, создающие темные круги промеж лежащих загорелых тел в вызывающих купальниках на самый разный вкус. Кричали и бесновались дети, шлепая босыми ногами по берегу и стреляя друг в друга из ярких, броских водных пистолетов и орудий покрупнее. Смущенно жались подростки, водя скрытым солнечными очками взглядом по обрамляемым морской пеной фигурам сверстниц или даже женщин постарше.
— Сюда, давай! Сюда! – крикнула какая-то грузная женщина прямо у мамы над ухом.
В очередной раз оглядев бушующее море из людей и судеб, мама, не обнаружив желанного силуэта, направилась к белеющему зданьицу спасательной службы, гордо возвышающейся над приливом туристов.
— Не-е-е-е, - с улыбкой протянул парень лет двадцати пяти, с интересом и... аппетитом... осматривая прокушенную грудь подошедшей мамочки.
Мама была вынуждена отказаться от скрывавшего шрам зеленого неонового купальника, который вчера, где-то на темной обочине скрытых зарослями дороги, был безжалостно облит вытекающей изо рта спермой и... иными жидкостями в иных местах.
На смену ему она надела глубокого синего цвета бикини, с треугольными чашечками, из-под которых, из-за различия размеров, заманивающее выглядывали незагорелые области кожи, и плавками, торчащими теперь из-под джинсовых шорт высокими завязками выше бедер, покачивающихся в такт ее шагам. От жарких лучей солнца спасала чудом найденная на дне чемодана черная кепка, скрывающая ее лицо в приятной тени.
— Он не каждый день тут работает. Теперь только в пятницу будет, наверное.
— Хорошо, - кивнула Светлана, чувствуя, как краснеют от позора ее уши, - Передайте тогда, если увидите, чтобы зашел к тете Рите. Его мама просила взять у нее кадки.
— Какие кадки? – усмехнулся парень, не веря в спешно придуманное женщиной оправдание.
— Просто передайте! - уже заметно строже отрезала мама, буквально сгорая со стыда.
Парень пожал плечами, с нескрываемой похотью впиваясь взглядом в крепкую задницу удаляющейся мамочки.
Еще с полчаса побродив по пляжу, мама вновь поднесла к уху телефон, выслушивая до боли знакомые гудки.
— Куда ты, блять, делся?! – сжала она зубы, чувствуя не то злость, не то обиду.
Оглядевшись по сторонам, она вдруг заметила Колю, Вову и Никиту, расположившихся на границе дикого пляжа, у зарослей дюнной травы недалеко от домиков-кабинок, в которых вчера Светлана всасывала пот Дениса из его подмышек и выпирающих мышц натренированного пресса.
От одной только мысли мама ощутила, как трутся о ткань купальника выпирающие соски, но сдержала
Из дневника... 8. Семейная парочка