Я несся с крутого берега на стремительно мчащемся трамвае, прямо к реке. К мощной каменной лестнице с огромными ступенями, спускающимися прямо в воду. Вверху мелькали провода и какие-то приводные ремни. Трамвай непрерывно звонил, звонил. Трезвон все нарастал и, наконец, превратился в телефон у изголовья.
— Половина третьего. Прости. Опять не могу уснуть.
— Что это там у тебя?
— Да, просто телевизор. Но это не помогает.
Это моя сестра Маша. Развелась с мужем, точнее, он с ней.
— Машенька, ну сделай над собой усилие, ну постарайся заснуть!
— Я стараюсь, стараюсь — но ничего не выходит. Тоска! Опять кажется, что повернется ключ и он войдет. У него ведь есть ключ, я не стала брать специально.
— Да не войдет он, — говорю я устало, — другая у него семья, и уже давно. Не терзай себя.
— Но я не могу, не могу!
— Ну, выпей что-нибудь: сто грамм бренди, например… это должно помочь.
— Нет, не надо мне. Боюсь, боюсь втянуться. Ну, поговори со мной, пожалуйста? Скажи мне что-нибудь хорошее. Скажи мне, что он вернется.
— Не скажу. Он не вернется, ты это знаешь лучше меня. Пожалей себя, пожалей меня — говорю я, пытаясь справиться с надвигающейся головной болью. — Если б была у меня жена, она бы тебе показала, как звонить среди ночи. Ну, ладно, все Машка, будет у тебя хорошо. Утро вечера мудренее. Завтра встанешь, займешься своими батиками, и все пройдет. А сейчас сделай несколько глубоких вдохов и отправляйся считать баранов. Или верблюдов. Целую.
— Целую. Дышу, иду, как сказал. Ты один у меня остался. Спи.
Она звонит часто, почти каждый вечер или ночь. Бедная моя Машка. Тоскливая, брошенная, одинокая сестренка. Ужасно ее жалко. Между нами разница все в два года. Мы учились даже вместе в одном художественном заведении. Какая она была веселая, заводная, летящая стремительно. Теперь не узнать… Прямая спина как-то согнулась, высокая грудь вдавилась, глаза — уж не говорю, боль, боль…
Через несколько дней на веранде летнего кафе. Обеденный час, но разговор о том же, о чем и накануне ночью.
— Я понимаю, что коньяк каждый вечер в качестве снотворного — это не лучший выход. И чревато, к тому ж. Ты права. Ну, хорошо. Я, конечно, не психолог, но думаю, что беда твоя в зацикленности на нем. Ты мужу когда-нибудь изменяла?
— Да ты что! Ты еще спрашиваешь! Как можно такое представить?
— Ну, а сейчас, когда вы уже давно не вместе?
— Ну как я могу?
— Но, ты бы хотела, теоретически встретить кого-то?
— Ну, наверное. Теоретически. А на практике, не знаю. Ни на кого смотреть не хочется. Хотя без мужчины мне очень тяжело, ну, — ты догадываешься…
— Догадываюсь. Наверное, все же, у мужчин это как-то по-другому.
— Поверь. Выть хочется иногда.
— Но ты, наверное, иногда можешь и сама себя удовлетворить?
— А, ты это имеешь в виду? Да, ерунда все это… К тому же я не очень-то это и умею… Да, ничего это не решает, в любом случае…
— А ты веришь, что любовник тебе поможет себя преодолеть, выйти из хандры твоей застарелой?
— Я? Наверное… Только где он, этот любовник? Я ни на кого не смотрю, а если кто на меня взглянет, то, честно тебе скажу — мне это даже неприятно бывает. Почему — не знаю.
Тоже мне, мужчина!