— Боже, Машка! Кто тебя научил такому? Оооо, ты развращенная девушка, сестричка! У меня волны по всему телу от твоего языка. Ух, ух, о-о-о! Нет, только не увлекайся, а то все закончится слишком быстро.
Какая ты раскрасневшаяся, и глаза сверкают! Отдышись. Дай мне твои пухлые губки поцеловать. Еще, еще…
— Тебе нравится мой сюрприз?
— Это царский подарок.
— Для самого любимого я и стыд забыла.
— А что сейчас будет, ты догадываешься?
— Да, кажется... Но, я боюсь. Такого у меня не было. Мне, знаешь, ужасно стыдно все это. Если можно — не надо.
— Не можно, любимая. Повернись. Какая у тебя нежная кожа на бедрах! А живот, как пух кролика. Раздвинь еще немного свои стройные ножки. Вот так. Ты вся дрожишь! Что ты сейчас чувствуешь?
— Я как под пыткой, то ли сладкой, то ли жестокой. О! О! Господи! Я, кажется, зажала тебе голову своими ногами? Они сами сжимаются и дергаются, не могу ничего поделать… И-и-и! И-и-и! Ой, что ты делаешь со мной! Я совсем близко, на грани...
Милый, войди в меня сейчас! Я хочу, чтобы ты наполнил меня снова. Ум-м-м! Да, так! Так! Все, все! Я за облаками! Стреляй, стреляй в меня!
Я, кажется, плачу? Подушка мокрая… Чувствую твое горячее семя во мне. Тепло растекается кругами по животу… Я счастлива… Тебе было хорошо со мной, любимый?
— Это невыразимо словами. Все равно, как обладать Богиней…
— Льстец, льстец ты братик.
— Правда. Я за облаками, как и ты.
— Обними меня, я буду тебя убаюкивать: Спи, засыпай мой любимый. Спи, спи. Спи из меня вытекает… сколько ты в меня налил?…
— У меня было долгое воздержание…………………………….Я очень рискую….. но готова на все, любимый……
— Кажется, совсем рассвело?
— Да. Вот теперь уж окончен романтический вечер.
— А будет ли романтическое утро?
— Не знаю, — может быть…
— Слушай, наверное, это утреннее настроение, но мне ужасно стыдно вспоминать, что мы с тобой вытворяли. Это даже вульгарно, как какой-нибудь сюжет из порнофильма...
— Все дело в тебе. Или во мне.
— Не понимаю.
— Мы любили друг друга, мы наслаждались друг другом, это было невероятно сильно, ярко, правда?
— Да, но такие номера, какие мы выделывали больше уместны в каком-нибудь борделе.
— Да, если говорить о платном сексе, то все это может быть частью прейскуранта, и все это, конечно же, может быть и грязным, и вульгарным, и скотским. Т. е. постыдным для приличного человека. Но ты готова это утверждать сегодня про нас?
— Нет, конечно. Но стыдно все равно. Воспитание, может быть?
— У меня такое же воспитание, но тут я с тобой разнюсь. Есть условности, наконец: нельзя обнажаться на улице, но можно на пляже. Можно всяким заниматься в борделе, но это предосудительно между супругами. В общем — все относительно. Сам секс тоже наполняется разным содержанием: похоть, насилие, любовь.
— А у нас что?
— У нас, если честно, пока не понятно. Но что бы не вышло я тебя, сестричка, буду любить всегда. Моя любовь стереоскопическая, так сказать, — под двумя углами зрения. Вот сейчас я именно так на тебя смотрю.
— Я тоже, я тоже, любимый брат. Какая-то частичка во мне чувствует себя постыдной и растленной, но вся я — твоя. Мне и стыдно и сладко это вспоминать. И я ни о чем не жалею. И наверное, могла бы повторить! Если залечу….будь что будет… Главное от любимого…
Наблюдатель.