на месяц. Но мама всегда первой вставала на мою защиту после того, как отчитывала меня.
С другой стороны, иногда это срабатывало в мою пользу. Например, когда у меня начались первые месячные посреди уроков, присутствие мамы в школе было просто находкой.
Мама не была плохим человеком, но ее сбил с пути истинного наш заместитель директора, Гаррет Макдонелл. На мой взгляд, мистер Макдонелл не был хорошим парнем. Он всегда был суров и хмур, но что еще хуже, он был еще и пиявкой. Его несколько раз ловили на том, что он заглядывает в блузки нам, ученицам, и, несмотря на многочисленные жалобы, он каким-то образом продолжал занимать руководящую и контролирующую должность.
Не знаю, как это началось с мамой, но в какой-то момент она повелась на его бредни и неделю назад села и сказала моему отцу, что отправляется на выходные с этим уродом. Вскоре после этого начались крики. Я сидела в дверях своей спальни на верхней ступеньке лестницы, пока моя мать обрушивала на отца заявление за заявлением.
Я до сих пор не понимаю, как изменщики могут говорить: «Они загладят свою вину». То есть как? Как можно предать того, кого любишь, и какими действиями можно загладить вину перед человеком, которого они уничтожают?
В конце их «разговора» папа выбежал, хлопнув входной дверью и сжигая резину по дороге. Мама увидела, что я сижу в дверях и плачу, и грустно пошла вверх по лестнице.
— Алиша, я... — начала она говорить.
Но остановилась, так как я смотрела на нее, отступила в свою комнату и закрыла за собой дверь. Остаток вечера я провела, разговаривая по телефону с Дэниелом.
На следующий вечер отец не вернулся, зато появилась мать Дэниела с моим парнем. Она передала его в мои объятия и отправила в мою комнату, где он обнял меня, а я заплакала. Папа не отвечал на мои звонки и сообщения, и я боялась, что он причинил себе вред.
Почти два часа внизу ничего не было слышно, и хотя обычно мы немного дурачились, сейчас я была не в настроении. Когда раздался стук в дверь, я все еще была в его объятиях, когда в комнату заглянула Хизер, мать Дэниела. Я посмотрела на нее из объятий сына, а она печально качала головой. Я почувствовала, как по моему и без того красному и опухшему лицу потекли слезы, встала и скользнула в объятия будущей свекрови. Она обхватила меня руками, и в этот момент я почувствовала больше любви, чем за последний месяц от своей матери.
— Она все еще собирается это сделать? — спросила я Хизер.
— Да», - только и ответила она.
— Где она? — спросила я, беспокоясь, что она находится в коридоре позади Хизер.
— Она плачет в гостиной. Она знает, что поступает неправильно, но этот человек убедил ее, что ты и, что еще важнее, твой отец со временем будете вынуждены смириться с ее предательством. Она отказывается слушать доводы разума.
Мы тихо поговорили еще несколько минут, прежде чем Дэниел и его мать ушли.
Вскоре после их ухода мама пришла и постучала в мою дверь. Я крикнула ей, чтобы она уходила. Я недвусмысленно дала ей понять, что, когда папа разведется с ней, я буду жить с ним, а не с ней. Возможно, в гневе я бросила еще несколько обидных слов, пока мама не ушла, плача.
Позднее тем же вечером мне позвонил отец. Он спросил, как я себя чувствую, и я сказала ему, что ненавижу то, что мама делает с нами, и что я далеко не в порядке. Папа сказал мне, что сожалеет о
Наташа. Один из рабочих дней.