Невозможно точно описать Гейл словами, потому что, несмотря на то, что у нее красивое лицо, эффектные ноги, которые кажутся невероятно длинными для женщины ростом в 160 сантиметров, стройное, но мускулистое тело, приятно крупная и стройная задница, живой характер и царственная осанка, перечисление этих характеристик не может не радовать и осветить ее истинное поведение или то влияние, которое она оказывает на мужчин. Я думаю, что единственное хорошее выражение, которое я когда-либо слышал, чтобы описать ее, - это то, что сказал о ней один из моих друзей (который так же влюблен в Гейл, как и я): - Она похожа на знойный тропический бриз в холодный зимний день.
Вернон, которого я считаю засранцем, также жалуется, что она требует повышенного внимания – внимания, которое почти любой другой мужчина с радостью принял бы на себя.
Она также довольно известная художница, которая, согласно местной газете, продала свою последнюю картину большого размера за 100 000 долларов.
Я не собирался просто пройти мимо нее.
— Привет, Гейл. Я Пол Уайт, и мы встречались несколько раз, – сказал я, встав рядом с ней и нежно коснувшись ее плеча.
С болезненной улыбкой на лице, неловко переминаясь в кресле–каталке, она сказала: - Привет, Пол. Конечно, я тебя хорошо помню. Я удивлена, что ты узнал меня в моем нынешнем состоянии. Похоже, у тебя все получается намного лучше, чем у меня.
— В чем проблема – я могу чем-то помочь?
— Я попала в автомобильную аварию. Все мое тело избито, повсюду синяки, в том числе и внутренние, и, как ты можешь видеть, сломан нос и скула, но пока я пытаюсь объяснить администратору больницы, что, поскольку я не нахожусь в опасном для жизни состоянии – ой... ой... ой – как я и говорила поскольку мое состояние не угрожает жизни, я отправляюсь домой.
Администратор попыталась что-то сказать, но Гейл оборвала ее.
— Вернон заедет за тобой?
— Черт возьми, нет. Он слишком занят игрой в гольф за городом, - прорычала она.
— Как ты доберешься домой?
— Я возьму такси.
— Ни за что...Я отвезу тебя после того, как поговорю с Энн, - сказал я, прочитав табличку с именем администратора, - о подробности твоего лечения и расписания.
— Ты не обязан этого делать... но я с радостью соглашусь, - ответила Гейл, опускаясь в инвалидное кресло с новым выражением боли на лице.
Так, чтобы Гейл не слышала, я извинился перед Энн, получил всю необходимую информацию, включая список врачей, к которым Гейл следует обратиться, и рецепты, которые ей следует выписать, а затем взял свою машину и подогнал ее ко входу в отделение неотложной помощи, пока санитар вывозил Гейл оттуда.
Я помог Гейл сесть в машину, взбил вокруг нее пару маленьких подушек, которые купил у Энн (они были включены в счет Гейл), убедился, что ей удобно, и уехал.
Когда мы ехали к ее дому, я изо всех сил старался не пялиться на ее обнаженные бедра и вдруг понял кое-что, чего не заметил в больнице. Гейл, очевидно, принимала обезболивающие – это также было указано в указаниях, которые дала мне Энн. В результате ее беседа была непринужденной. После моего быстрого и нечестного ответа на ее вопрос о том, как поживают мои дети, она выплеснула на меня то, что, я сомневаюсь, она когда-либо смогла бы сказать, если бы не была в психически измененном состоянии.
Гейл очень хотела стать матерью, но анализы, которые они с Верноном сдали через два года после того, как начали пытаться завести детей, то есть около десяти лет назад, показали, что у него
Самым любимым