и приятной на ощупь. Бережно поглаживая один холмик, к другому храмовник приник губами, вновь превратившись из зрелого мужчины в терзаемого греховными мыслями юношу. Превратился не в переносном, а в буквальном смысле. Сам Одрик, в виду отсутствия под рукой зеркала, подобной метаморфозы не заметил и не почувствовал. Пока он ласкал рукой и ртом грудь сестры, Лаэрта нежно поглаживала брата по голове, шепча при этом, что всё это время только о нём и думала. От этих слов, поглаживания и исходящего от девушки приятного медового запаха, член Одрика буквально одеревенел, и уже с трудом помещался в штанах. С трудом оторвавшись от аппетитной груди, храмовник отстегнул плащ и постелил его на землю, а сверху уложил на него обнажённую девушку.
Хоть ему и не терпелось как можно скорее оказаться внутри Лаэрты, храмовник вновь принялся ласкать это манящее тело, начав с лица, и постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Добравшись до её лона, Одрик осторожно ввёл в него указательный палец, и наткнулся на преграду в виде девственной плевы. Храмовник замер, затаив дыхание. Его обольстительная сестра невинна, а он станет её первым и единственным мужчиной. Они будут любить друг друга до изнеможения, а потом вместе уедут куда-нибудь на окраину королевства, подальше от войны, снимут там домик, заведут детей и будут жить в своё удовольствие. Но как на это отреагирует новый магистр, сменивший Амбиса? Да в Бездну нового магистра вместе со всем Орденом Света! Все эти никчёмные выродки в белых плащах молятся реже, чем шатаются по борделям. Они верят, что наличие белого плаща дарует им освобождение ото всех грехов. Лжецы и лицемеры, погрязшие в алчности и похоти. Но он совсем не такой. Его любовь к Лаэрте чиста и безгранична. Уже раз потеряв любимую сестру, он ни за что не позволит подобному случиться вновь.
Все эти мысли пронеслись в голове Одрика, подобно мощному вихрю, сметающему всё на своём пути, ломающему любые барьеры. Не в силах больше сдерживаться, хамовник спустил штаны до колен, и подвёл стоящий колом член к пещерке сестры.
— Пожалуйста, будь понежнее, - робко попросила его Лаэрта.
— Конечно. Я не причиню тебе боли.
— Я тебе верю.
Преодолеть хрупкую преграду Одрик попытался как можно бережнее и осторожнее, однако Лаэрта всё равно дёрнулась и заёрзала. Надеясь, что это поможет девушке унять боль, инквизитор принялся ласково поглаживать бёдра сестры и её гладкий живот. Видя, что его сестрёнка вновь понемногу расслабляется, он начал двигаться. Первые толчки были плавными и осторожными. Член Одрик вводил не полностью, давая Лаэрте возможность привыкнуть к новым ощущениям. И она, привыкнув к ним, сама начала робко просить, чтобы брат входил в неё поглубже. Одрик эту просьбу с удовольствием выполнил, так как и сама этого очень хотел. Его драгоценная сестрёнка внутри была такая узенькая. Причинять ей боль храмовнику не хотелось, но и держать себя в руках было очень сложно. Её тихие томные стоны звучали слаще, чем недавняя песня. А уж когда Лаэрта закинула свои тонкие ручки ему на плечи, наклонила его голову вперёд и робко поцеловала в губы, остатки самообладания тут же покинули Одрика. С жаром ответив на этот поцелуй, храмовник перестал сдерживаться. Пока он резко и глубоко вторгался в её лоно, откинувшая голову назад Лаэрта кричала о том, как сильно его любит. Услышав эти слова, инквизитор не выдержал, излившись прямо в сестру, после чего уронил голову ей на грудь. Пока Лаэрта что-то тихо шептала, и гладила его по макушке, Одрик чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
ТАНГО В ТРОЕМ /продолжение/