нашёптывания вдруг прервались, а на смену теплу, исходящему от женского тела, вдруг пришли холод и слабость. Потому что никакой Лаэрты здесь не было. Был лишь валяющийся на холодной земле умирающий инквизитор с разорванной шеей, из которой фонтаном лилась кровь. Чудесная близость с самой желанной девушкой в его жизни оказалась иллюзией. Как и предупреждал разум, всё это был морок, навеянной песней, лишившей храмовника воли, и заманившей его к ручью. Только она и была реальной. Конь, в отличие от седока, сразу почуял что-то неладное, и как только всадник спешился, встревоженное животное поспешило броситься наутёк.
Чувствуя, как холодеет и тяжелеет его тело, безуспешно пытающийся зажать смертельную рану Одрик проклинал тварь, которая его одурманила. Пусть она и дала ему то, о чём он так долго мечтал, всё это было обманом, злой и циничной насмешкой. Кто конкретно проделал в его шее дыру, была не так уж и важно. Кто и почему это мерзость к нему подослал, не было для Одрика загадкой. Радовало лишь то, что он успел передать Мирии яд, надеясь, что она использует его по назначению, что Светлейший простит нерадивого слугу, в последние минуты своей жизни давшего слабину, и что на том свете он снова встретит Лаэрту. С этой мыслью Одрик испустил дух, а его глаза навсегда закрылись.
В готях....