Просторный холл, богато обставленный в сочетании стилей ар-нуво и сканди, вдруг показался холодным и враждебным. Я продолжал смотреть на дверь, за которой скрылась Дженни в компании своего ментора, и никак не мог забыть её взгляд: испуганный, словно она до последней секунды ждала, что я прекращу весь этот фарс. Я представил, как она идёт по коридорам, обитым шелковыми обоями, как объяснения наставника доносятся до неё словно из колодца за гулким шумом в ушах собственного сердцебиения.
– Пойдём. Чем дольше ты тут остаешься, тем хуже будешь себя чувствовать, – я вздрогнул от неожиданности. Я уже и забыл, что не один. Ирина, мой наставник, кивком головы предложила следовать за собой. Мы ушли в противоположную сторону.
– Твои чувства совершенно нормальны. То, что будет происходить в ближайшие дни – за пределами вашего опыта и порицаемо существующими нормами общества. Но уверяю, из всех возможных вариантов, которые мы с коллегами рассматривали для вас двоих – это самый надёжный и эффективный. Обещаю, хотя вы не увидитесь до среды, ты будешь всегда знать, что с ней все в порядке, – спокойный голос и прекрасно поставленная речь куда красноречивее подчеркивали профессионализм Ирины, чем несколько грамот и дипломов на стене в её кабинете. Уверен, что она выставила только самые авторитетные, а на самом деле их намного больше.
– Отчего же не Гарвард? – шутливо спросил я несколько дней назад, разглядывая эмблему Принстона на дипломе PhD по психологии, занимавшем центральное место на стене. Во время нашего с Джен знакомства с этим местом.
– У них программа по сексологии намного хуже, – улыбнулась тогда Ирина.
Вы не увидитесь до среды. Сейчас была суббота.
Пройдя через два крыла причудливого здания, напоминающего своими лабиринтами паучью паутину, где корпуса соединялись между собой воздушными мостами – я понял, что мы идём в спортзал. Точно, сперва тренировка, потом, должно быть, SPA. Мысли непослушно раз за разом возвращались к Дженни, в голове сами собой возникали образы того, чем и с кем она сейчас занимается.
Механически переодеваясь в спортивную форму, я прокручивал в голове цепочку событий и решений, которые нас сюда привели.
***
Свадебный вечер подходил к концу. Удивительный день, казавшийся бесконечным и пролетевший для меня как один миг. Калейдоскоп красок, улыбок, поздравлений, украшенных машин и банкетного зала – для меня все это было лишь фоном, декорацией для самой прекрасной девушки, которую я встречал.
Тонкая как ивовый прут, очень высокая, с вплетенными в каштановые до середины спины волнистые кудри маленькими колокольчиками, она казалась мне сошедшей со страниц мифов Древней Греции наядой. Вместо классического подвенечного белого – светло-лавандовое платье. У неё всегда был превосходный вкус. Белый не идёт к её коже, она бы казалась призраком – с её природной бледностью. Иная девушка скрывала бы это за румянами, считая природным дефектом. Но Арджента (помню, при знакомстве я до последнего считал, что это шутка, пока она, смеясь, не показала имя в паспорте) гордилась каждой частичкой себя, и всегда говорила: негоже серебру покрываться патиной.
Из толпы полупьяных гостей меня резко выдернула чья-то рука, вцепившись в плечо.
– Поздравляю, друг, – Серёжу изрядно шатало, оно и не удивительно. Он пил не часто. И костюм от Бриони за несколько тысяч долларов уже принял на себя пару тостов дорогого коньяка. – Я того...
Он рассеяно похлопал себя по пиджаку, потом по карманам брюк – и с торжествующей улыбкой вытянул конверт.
– Только не открывай без Джен, ладно? И... Это... Ты, может, меня прибить захочешь. Но я думаю, вам это нужно.
Прибить мне его и вправду захотелось. Конечно, от своего сумасбродного рано
Похотливая генетика. Часть 4