гарантируем, что никто не сможет использовать никакие материалы о вас в целях шантажа, манипуляции или иных корыстных мотивах.
– Кроме вашего персонала, – закончил я. Джен так крепко держала мою руку, что начинали неметь кончики пальцев.
– За полтора десятилетия практики у нас не было ни одного подобного случая. Мы с коллегами проходим тщательный отбор. Однако в этом пункте, – Ирина перелистнула две страницы, указав пальцем нужную строчку, – курорт обязуется устранить и компенсировать материально последствия любой утечки, в случае ее возникновения. Но скажу честно. Единственным источником потенциального риска остаетесь вы сами. Так что советую разумно подойти к хранению сведений, которые мы вам передадим в конце тура.
Мы с Дженни переглянулись, она еле заметно кивнула.
– Все процедуры и сеансы, которые будут вам предложены, будут разработаны специально для вас с учетом проведённых медицинских и психологических обследований. Участие абсолютно добровольное, и вы можете отказаться от любого из них в любой момент. За одним исключением: если сеанс или процедура уже начались, они должны быть завершены, несмотря ни на что. Так что никаких стоп-слов, – она подмигнула, видя наше замешательство. – Не переживайте, в начале каждой вам будет подробно рассказано, что именно предполагается, чтобы вы имели возможность отказаться. Не стесняйтесь задавать вопросы и не торопитесь, внимательно со всем ознакомьтесь.
Все происходящее вызывало некоторое замешательство. Я ожидал список вещей, которые мы согласны и не согласны, чтобы с нами делали, в стиле контракта Кристиана Грея. Мы с Джен полтора часа листали соглашение, выискивая малейшие лазейки.
– Хочешь, уйдем? – шепнул я ей, оглядываясь на Ирину с юристом, словно они сразу нажмут кнопку, ввалятся два амбала и скрутят нас. Кажется, у Джен были такие же мысли. Хотя до сих пор все шло хорошо. Она посмотрела на меня, натянуто улыбнулась. И потянулась за ручкой.
Наутро нас у подъезда ждала машина. В несколько раз роскошнее той, что я заказывал на свадьбу, думая, что разорюсь на ней. Через полчаса мы были в аэропорту, где нас провели через отдельную стойку и без лишних проволочек вывели на летное поле к небольшому бизнес-джету.
– Давай по приезду скажем, что передумали, и улетим обратно, и так шикарнее некуда, – смеялась Джен с бокалом шампанского, утопая в кожаном кресле. Полет занял несколько часов, хотя мы точно не покидали пределов страны, ведь паспорт у нас при вылете не спрашивали. Уж вряд ли организаторы могут подкупить даже таможенную службу!
Курорт оказался затерян у подножья коронованных снежными шапками гор, в окружении девственного леса, где сам воздух был густым от свежего смолистого запаха. Вода в небольшом озере на территории была такой прозрачной, что каменистое дно просматривалось на десятки метров от берега. Главное здание словно ломалось, протестуя против общепринятых пропорций и прямых линий – и все же оно было огромным. У главного входа на невысоком пьедестале возвышалась позолоченная фигура.
Огромная женщина, в ягуаровой накидке и венце из перьев, рубленная и в то же время изящная. Она гостеприимно развела в стороны руки, а у ее ног были переплетены два тела: мужское и женское. Скульптор с талантом мастеров эпохи Возрождения передал каждую напряженную мышцу, каждую деталь страстного акта любви, благословленного языческой богиней.
У дверей нас, широко улыбаясь, ждала Ирина:
– Добро пожаловать в Тласольтеотль!
Первые полторы недели показались целым месяцем: вдобавок к общему медицинскому осмотру накануне отъезда, нас обоих в первый день прогнали каруселью через кабинеты гинеколога/уролога, эндокринолога и психиатра-сексопатолога. После встречи с диетологом нам составили лист питания, за соблюдением которого с тех пор следили местные повара. Плюс какие-то добавки, витаминные коктейли – каждому
Мамбо Итальяно