ловушки. Но тут конь снова фыркнул и толкнул член навстречу мне. Я снова зажал рот, чтобы не взвизгнуть. Паника накатила с новой силой. Что будет, если муж проснется и увидит меня в таком виде? Почему-то продирающегося в мое нутро конского члена я в этот момент боялась меньше, чем реакции благоверного. Поэтому впилась зубами в кулак, чтобы не выпустить ни звука.
А конь, похоже ощутил сладость горячего влагалища на своем стволе. Он стал беспокойнее. Теперь не просто стоял на месте, а начал переступать ногами и, постоянно фыркая, поддавал крупом навстречу моей заднице. Конский хер теперь не болтался полусдувшимся шариком. Он стал упругим и беспрестанно искал новые горизонты в моей и так до предела натянувшейся вагине.
— Нет! Хватит! Стой! Успокойся! – хотелось кричать мне, но я молчала, затыкая себе рот и чувствуя, как молот конской елды уже трамбует матку.
Какая я дура! Анюта же рассказывала, чем может кончиться такой неосторожный эксперимент с не привязанным жеребцом. И пусть я уже не школьница, в отличие от её подруги, но всё же моя вагина не приспособлена для таких размеров.
При этом, хоть растянутая щель и ныла от слишком крупного инструмента, но всё же я ожидала худшего. По крайней мере она не порвалась, когда конский член вломился внутрь. Тут же вспомнилось, как Семён назвал мою щёлку императорской пи3дищей, которая может построиться под любой член. И если в прошлый раз меня это сравнение обидело, то сейчас я надеялась, что Семён оказался прав и конь не порвёт меня, как Тузик грелку.
Такие мысли вертелись у меня в голове, пока жеребец пытался приноровиться к человеческой самке. Напрыгнуть на меня, как на кобылу и загнать свой член по самые яйца у него не получалось. Какое-то время он не понимал, что с этим можно сделать, но всё же отступить и перестать мучить, не предназначенную для его размеров вагину, отказывался. Наверное, я должна благодарить это его тугодумство. Потому что, когда он «догадался», подгибая задние ноги и выгибая спину впихнуть в меня сразу половину своего монструозного фаллоса, мне хоть и пришлось снова сдерживаться от криков, но, по крайней мере, моя щёлка успела слегка привыкнуть к толщине инструмента.
К тому же теперь он не просто пытался засадить свой корень как можно глубже, а умудрялся водить им туда-сюда. От того как толстенный ствол продирался внутри меня, у меня волосы вставали дыбом, но при этом щёлка не прекращала истекать соками, постоянно смазывая конец. Ноги подкашивались, но крепкий конец, на который я оказалась насажена, на давал ни упасть вниз, ни сместиться в сторону. Оставалось только беззвучно материться и молиться всем богам, чтобы жеребец не проткнул меня насквозь.
Движения жеребца становились всё более судорожными и вдруг он замер. Всё? Закончилось? Вздрагивающий член намекал, что ещё нет. Эта мысль промелькнула у меня за какую-то секунду, когда член вздрогнул гораздо сильнее и горячая струя оросила мои внутренности. Только тут я поняла, он же кончает в меня! Сливает содержимое своих здоровых яиц!
За первой порцией брызнула следующая, потом ещё одна, надувая меня изнутри. Моя матка, в которую долбился конский член, но так и не смог проникнуть внутрь, сейчас до краёв заполнялась его спермой.
— А это вообще как? Не опасно? – думала я, и тут же сама себе и ответила, - А ты можешь что-то изменить? Нет? Ну вот и стой спокойно, дура! Экспериментаторша хренова!
Распухший конский член постепенно ослабел, но так и торчал во мне, затыкая раздолбанную дыру. Я сделала шажок назад. Потом второй. Член теперь не упирался в
Татьяна. 12-ая часть. Беседа.