двух вещах… Ведь вы же сами понимаете, что я — жена, я терплю прямой убыток, пуская в дом девушку на десять лет моложе меня, и я должна иметь с этого какую-то компенсацию, фору, в этой игре.
Оба молчат.
— Звучит разумно, — цедит Захар сквозь зубы — я чувствую, что он ожидает проблем. Оксана просто молчит, виновато опустив голову. Я отхожу в сторону плавной походкой и включаю музыкальную систему. Начинает играть расслабляющая музыка. Моя любимая. «Осенние листья». Вернувшись к Оксане, не рискующей пошевелить даже пальцем, я кладу ладонь на её плечо.
— Ксюшенька, — спрашиваю я, — Я правильно тебя поняла, что ты очень-очень любишь моего Захарушку? — девушка тускло кивает, — И ты будешь рада любому, совершенно любому… Контакту с ним? — она замирает и кивает, всхлипывая, — Превосходно, с этим разобрались. Захар, — я вкрадчиво обращаюсь к мужу. Тот вскидывает глаза, показывая, что весь внимание, — Ты ведь любишь подходить к женщине, м-м-м, как бы это выразиться, «с задней двери»?
Очи мужа задумчиво закатываются к потолку.
— Ну, в принципе, я ничего не имею против, — буднично говорит он, хотя, мне заметен нездоровый блеск его глаз.
— Превосходно, — ободряюще говорю я, — Значит, повторяю условия, на которых я согласна принять её в дом: она переводит мне двести тысяч, выполняет всю работу по дому, находясь в нём исключительно в голом виде, и ты, Захар, имеешь её только в попу.
— А в рот? — тут же эгоистично спрашивает муж, за что заслуживает растерянный взгляд даже от Оксаны.
— А рот принадлежит мне, — буднично отвечаю я, — Я тоже хочу получать свою долю.
Оксана начинает мелко дрожать и сжимается, становясь ниже на голову.
— Это отвратительно, — шепчет она, захлёбываясь слезами, — Просто отвратительно. Зачем вы это делаете? Я всё понимаю, но зачем…
— А ты как хотела? — изумлённо поджимаю плечи, — Ты — лишь попрошайка, пущенная мной из жалости погреться, кукушка, явившаяся в гнездо любви. Тебе — не полагается секса, от которого рождаются дети… Не обессудь. Ты мне нравишься, и поскольку муж любит тебя — я буду заботиться о тебе, как о близком человеке. Но для душевного комфорта мне нужно, чтобы ты знала своё место.
Любовница издаёт стон, колени её подгибаются.
— Как же вы меня ненавидите! — стенает она.
— Даже и в мыслях не держу, — откликаюсь я с улыбкой, не позволяя взять себя жалостью, — Скоро ты убедишься в этом. Я устрою тебя со всем комфортом. Всю тебя. Кроме твоей блудливой пиздёночки. Можешь сразу сказать ей «пока-пока».
Оксана продолжает рыдать. Захар пружинисто вскакивает с кресла, с полурасстёгнутыми штанами, быстро подходит к девушке и обнимает её.
— Рита, ну вот зачем ты ребёнка обидела? — укоризненно спрашивает он, в то же время незаметно-восторженно подмигивая и показывая мне большой палец — «класс», мол! Я морщусь.
— Фу-у-у. Как противно вы обнимаетесь. Не делайте этого при мне, прошу.
Захар тут же принимает к сведенью — приотстраняясь, он просто накрывает плечи Оксаны своими ладонями, гипнотически и нежно глядя в глаза. Она — кладёт ладошки на его грудь.
— Ну, так что, Оксана? — спрашивает он любовницу, — Выполним просьбу Риты? — Она судорожно и безутешно мотает головой — «нет, нет, нет», явно надеясь, что мой муж её каким-то чудом защитит, — У нас нет другого выбора, — чуть мягче говорит Захар, — Думаю, пока стоит пожить по её правилам. А потом, если мы будем вести себя хорошо…
Подруга