словами медсестра резко выдернула палец из ануса Ран, и, как и следовало ожидать, на самом кончике красовались коричневые какашки. Не знаю, успела ли Ран заметить эту "улику", но ее лицо залилось краской, а на лбу выступили капельки пота, выдавая ее стыд и смущение.
В этот момент Ран, словно очнувшись от оцепенения, наконец-то заметила нас, застывших у щели в перегородке, словно подглядывающих вуайеристов. Она поспешно и неловко отвела глаза, пытаясь скрыть свое замешательство, и поспешила скрыться в кабинете врача, расположенном в глубине комнаты.
Теперь пришла очередь моей жены. С ресепшена прозвучало ее имя, словно приговор, объявляющий о начале казни.
«Томоми-сан, пройдите, пожалуйста!»
Жена, вероятно, представляя, что вся унизительная процедура, которую только что перенесла Ран, теперь неминуемо обрушится и на нее, выглядела почти готовой расплакаться. Но, под моим ободряющим подталкиванием в спину, она с тяжелым вздохом и половинчатым смирением направилась к стойке регистратуры, словно обреченная на жертвоприношение.
«Да, Томоми-сан, у вас первичный прием, верно?» - уточнила сотрудница регистратуры, бегло просматривая заполненную анкету и форму согласия, которые жена заполнила еще в зале ожидания.
«З-запор, да… Похоже, у вас действительно довольно давно не было стула. В форме согласия стоит подпись вашего мужа, все верно. Хорошо, тогда, пожалуйста, проходите в предоперационную, вас ждут».
Жена, возможно, немного успокоилась от того, что в разговоре не прозвучало упоминания о клизме, и словно собравшись с последними силами, робко шагнула в предоперационную, словно в пасть неведомого зверя.
Как и в случае с Ран, из щели в перегородке снова открылся обзор на происходящее внутри. В поле зрения попали фигуры медсестры и моей жены, словно тени в театре теней. Время от времени до зала ожидания доносились отрывистые фразы – пронзительный, командный голос медсестры и робкий, полный смущения голос жены.
«О, ваш муж тоже с вами! Как замечательно! Если ваша жена так беспокоится, может быть, вы тоже войдете в предоперационную, чтобы поддержать ее?» - неожиданно предложила медсестра, внезапно выглянув из-за перегородки и обращаясь прямо ко мне.
Я, словно повинуясь неотвратимой судьбе, и втайне ликуя от открывшейся возможности стать свидетелем интимных процедур с участием собственной жены, с видом человека, оказывающего великое одолжение, последовал за медсестрой в предоперационную.
«Муж, пожалуйста, присаживайтесь вот сюда», - указала мне медсестра на диванчик, где совсем недавно лежала Ран, демонстрируя свои прелести на всеобщее обозрение. На мгновение у меня мелькнула мысль: «Э? Разве это место не для жены?», и я недоуменно посмотрел на медсестру, ожидая разъяснений.
Но медсестра, казалось, совершенно не заметила моего замешательства и уже во всю приступила к процедуре подготовки моей жены к осмотру.
«Хорошо, Томоми-сан, сейчас мы нанесем лекарство на анус», - объявила она с деловой интонацией.
«Э? На анус? Мне нужно раздеваться?» - жена явно была смущена ходом процедуры, который оказался совсем не таким, как у Ран. В ее голосе слышались нотки тревоги и непонимания.
«Ой, нет-нет, что вы, все в порядке, раздеваться не нужно! Просто оставайтесь стоять вот так!» - поспешила успокоить ее медсестра, жестом показывая, что от жены требуется лишь немного терпения.
«Да, это называется ксилокаиновый гель, - пояснила медсестра, - это местный анестетик, мы сейчас лишь слегка сдвинем ваши трусики и быстренько нанесем его на анус, чтобы снизить чувствительность перед осмотром!»
«А, хорошо!» - отозвалась жена, с явным облегчением в голосе. Вероятно, успокоившись от того, что речь не идет о полном раздевании и унизительной демонстрации интимных мест, она торопливо приподняла юбку и слегка сдвинула в сторону трусики, освобождая доступ к своей нежной попке.
«Хорошо, извините за неудобство, всего секундочку», - пробормотала медсестра, приступая к делу.
Уроки мантры. Часть 1.