Этому молодому человеку жилья оно не выделило, поскольку по документам считалось, что его родитель жив.
Не смотря на крутые финты, которые закладывал "папаня" в его судьбе, теперешний жених вырос парнем толковым. Хорошо знал устройство автомобилей, сначала устроился помощником автослесаря, потом слесарем и, наконец, открыл в городке свой маленький шиномонтаж.
Он - то и познакомился со своей будущей невестой в банке, где она работала консультантом в зале, а он там оформлял кредит.
Даша была девушкой яркой, фактурной - крутые бедра, чувственные губы, густая светлая шевелюра. Она только что вышла из периода полового созревания и все еще несла в себе элементы здоровой юности - огромные, наивные глаза и припухлая, невинная, немножко дерзкая чаечка губ, которую хотелось целовать, не смотря ни на что, если и не жадно, взасос, то хотя бы легким касанием - даже это казалось счастьем.
Со стороны можно было подумать, что Вадим и Дарья не пара. Она, пусть и достаточно миниатюрная, но модель, улыбающаяся миру, и он нескладный, сутуловатый, порой не к месту суетливый.
Но была в нем одна черта, за которую девушка его и полюбила, это его целеустремленность, прекрасно читающаяся в его словах и поступках.
Даша сама была сиротой, росла у бабушки и прекрасно знала цену этому качеству.
К своему бракосочетанию жених успел накопить первый взнос на ипотеку и ездил, хоть и на подержанной, но солидной иномарке.
И свадьбу он затеял не абы какую, а широкую, запоминающуюся, в ресторане с гостями и музыкой.
Словом, все в его жизни, на момент описываемых событий, шло как нельзя лучше.
И вот этот папаня.
Сын не то чтобы всю жизнь ждал отца, он его, по сути, и не знал толком, иногда жалел, иногда проклинал, но неизменно в минуты его редких приездов, не смотря на его выходки, тянулся к нему и слушал, раскрыв рот, его пьяные россказни про дальние плавания, про Владивосток, Мальорку и Острова Зеленого Мыса и знал, что врет, но все равно жадно впитывал в себя эти истории. В такие минуты сын любил своего отца.
После его появления в зале вся свадьба пошла рикошетом. Новоявленный гость сразу же напился, вмешивался в работу музыкантов, фамильярно ерошил невесту, сбивая ее модную прическу, неприлично ее обцеловывал и пускался в неуклюжий перепляс, расплескивая вино из бокала, который, как фонарь, держал над собой.
Складывалось такое впечатление, что этот человек не гулял ни разу, теперь дорвался до праздника и обреченно отрывается как в последний раз.
И вот он отхлебнул из бокала, рванул от колонок к банкету, вклинился между гостями и решительно грохнул кулаком по столу:
— А ну - ко, гости дорогие, говорите, за чем вы сюда пришли?! - Грозно рявкнул он, и в зале повисла тишина.
— Папа, не надо, - попросил жених.
— Нет, надо. Назвал нахлебников, чтоб пили - жрали за наш счет, а где подарки?! Ну - ка ты, лысый, говори, что ты подаришь моему сыну, моей кровиночке, что б он жил как люди? Не знаешь? А я знаю, что ни хера путного ты не подаришь, сунул в конвертку куценькую тысячонку и рад... А вот я подарю, и не хрень какую - то, а квартиру, в Москве. - Широко размахнулся дебошир и снова ударил ладонью по накрахмаленной скатерти, уже изрядно заляпанной селедкой под шубой, убрал руку, под ней блеснул ключ.
Жених и невеста переглянулись. Кто - то засмеялся, кто - то ахнул, иные захлопали.
Зал снова взорвался музыкой и аплодисментами:
"Обручальное кольцо,
Непростое украшенье"...
Выходка отца подкосила Вадима, он не знал, что и думать, вихри мыслей бушевали в его голове. Был тут и
Пустила в дом курьера