— Так мне немного легче. Кто командует остальными армиями?
— Малкольм Чандлер, полковник Ли и Дэнни Сан. Малкольм попросил меня присоединиться к этой кампании.
Мастерсон узнал каждое из этих имен и присвистнул. В Хаосе было не более дюжины людей, чья репутация распространялась на весь Хаос. Джеральд Джонс был одним из них. Трое мужчин, которых назвал Сид, были другими. Мысль о том, что Малкольм пригласил Сида принять участие в этой войне, еще больше укрепила его мнение о Сиде. Он посмотрел на Сида и понял, что Сид будет другим.
Поднявшись со своего места, Мастерсон сказал:
— Я отправляюсь в свою палатку. Мне нужно кое-что спланировать.
— Увидимся утром, - сказал Сид.
Когда Мастерсон ушел, Сид остался один. Он пожалел, что с ним нет Олафа и Барсона. Ему бы не помешала компания пары молодых людей. В окружении Мастерсона, Петерсона и Коннора легкие разговоры были в дефиците.
Он отпил воды и подумал о том, что рабовладельцы используют земные воинские звания. Это было нехорошо. Он задавался вопросом, как кто-то с Земли мог попасть сюда, не имея Героического характера. Портал на Перекрестке не позволит попасть сюда человеку, не желающему действовать по правилам.
****
Самые лучшие планы часто срываются. На войне, можно сказать, все планы срываются, причем самым худшим образом. Сид пробивался к этому месту три месяца. Их продвижение было медленным и контролируемым. Армия находилась в районе, где содержалась одна из попавших в беду дам. Проблема заключалась в том, что новости о его армии опередили его самого, и рабы подняли восстание. Все фермы в радиусе десяти миль от его позиции были охвачены пламенем. Три четверти неба было охвачено пламенем.
Глядя на оранжевый свет, отражающийся от дыма в небе, Сид выругался про себя, а затем сказал:
— Это катастрофа.
Барсон посмотрел на Сида с озадаченным выражением лица и спросил:
— В чем дело? Мы же выигрываем.
— Нет, не выигрываем, - с отвращением сказал Сид. Он не только не мог найти терпящую бедствие девушку среди всего этого беспорядка, но и мог проиграть войну против работорговцев.
Его реакция стала неожиданностью для Коннора, но не для Петерсона. Коннору было важно, чтобы каждый убитый бесчинствующими рабами раб был на одного меньше. Он спросил:
— В чем дело?
— Они уничтожают наши запасы продовольствия на зиму, - ответил Петерсон. Тысячи акров посевов, охваченных пламенем, означали голод для всех в округе. Поскольку они находились в этом районе, это означало голод и для них.
— Это еще хуже, - сказал Сид.
— Они проигрывают войну за нас.
— Что ты имеешь в виду? спросил Олаф.
Ветер изменил направление, и от внезапного натиска дыма у них заслезились глаза. Не обращая внимания на неприятные ощущения, Мастерсон сказал:
— Мы собрали около четырех тысяч мужчин и женщин. Похоже, это довольно большая армия. Этих идиотов, бунтующих на улице, около шести тысяч, но они не организованы. Работорговцы собираются собрать около десяти тысяч дисциплинированных мужчин и подавить это восстание. Они будут преследовать каждую отдельную группу и истреблять их. Никакой четверти не будет дано. Угадайте, кого при этом уничтожат?
— 'Ты прав, - сказал Барсон, чувствуя себя неловко из-за того, что не смог продумать последствия восстания. Как и все остальные, он попал в ловушку, думая о кампании с точки зрения освобождения отдельных рабов. Истинная цель заключалась в том, чтобы уничтожить рабовладельцев.
Оглядев остальных, Мастерсон сказал:
— Нам придется отступить. Пришло время для стратегического отступления.
Покачав головой в отвращении, Сид сказал:
— Если мы сейчас отступим, то потеряем еще тысячу мужчин и женщин для нашей армии. Они все равно что мертвецы.
С закрытыми глазами