окончательно. На моей памяти, тогда я впервые увидел, как этот мужчина плачет. Он сказал мне, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Я сказал ему, что его дочь уже совершила свою. Он начал рассказывать мне всю эту квазирелигиозную чушь, факты и историю язычества, и я спросил его, какое отношение это имеет ко мне. Он сказал мне, что эта страна основана на свободе вероисповедания. Я возразил брачными клятвами. Затем он напомнил мне о церемонии, которую мы провели. Вся наша церемония бракосочетания была основана на языческих обрядах, и мы никогда не клялись хранить верность только друг другу. Я был ошеломлен, потому что он был прав.
— Он попытался набрать побольше очков, напомнив мне, что Кэти исповедовала свою религию еще до того, как мы встретились. Она занималась этим с восемнадцати лет и достигла брачного возраста. Ее лишение девственности стало кульминацией одной из их церемоний, и это было прекрасно. Он также сказал мне, что его дочь любит меня. У него не было абсолютно никаких сомнений в том, что она любила меня больше всего на свете, включая его и свою религию. Более тридцати лет она была мне хорошей и верной женой триста шестьдесят два дня в году. Уже за одно это она заслужила, чтобы мы поговорили о том, что происходит. Я согласился. Я увидел, как он вздохнул с облегчением, когда я это сказал.
— Я привезу ее домой сегодня вечером около шести. Тебя устроит? – спросил он. Я просто кивнул.
— Встретимся там, - сказал я.
— Разве ты не там живешь? – спросил он.
— Нет, мы, вероятно, собираемся продать дом, - сказал я. - И даже если Кэти захочет заплатить мне за то, чтобы я сохранил его. Я не хочу сильно менять условия сделки, чтобы она могла их получить.
— Ты слишком рано принимаешь решение, не так ли? – спросил он.
— Увидимся в шесть, - сказал я. - Если ты ее привезешь, тебе следует подождать ее. Я не думаю, что это займет больше часа. - Он просто улыбнулся.
— Ты не знаешь мою дочь, - сказал он.
— Я женат на ней уже тридцать лет, - сказал я. - И я только что обнаружил, что это не так. Но ведь и меня никто из вас не знает.
— В шесть часов я подъехал к дому, в котором прожил и который любил почти двадцать лет. Это был не первый наш совместный дом. Но он был самым особенным. Это был дом нашей мечты. Именно в нем мы собирались состариться вместе. Заглушив "Мустанг", я подошел к двери и постучал в нее.
Кэти сразу же открыла дверь. На ней были тонкая футболка и джинсы. Ее отец помахал мне с дивана и спросил, не возражаю ли я, если он останется. Кэти сказала, что он может пойти выпить кофе, а она ему позвонит. Я сказал ему остаться на всякий случай, и мы вышли на террасу.
— Роб, мне так жаль, - сказала она и тут же расплакалась. Хотя это разрывало мое сердце на части, я не потянулся к ней.
— Через несколько мгновений она подняла на меня глаза и протянула руки, чтобы обнять. Я попятился, а она выглядела так, словно кто-то ударил ее в живот.
— Даже после того, как мы начали общаться, она постоянно тянулась ко мне. Я понял, что это вошло у нее в привычку. Более тридцати лет мы были почти частью друг друга. Потребовалось немало усилий, чтобы это изменить. Что касается меня, то с меня было достаточно
Гарем в Лесном