бился обо что-то всё энергичнее и чаще, хлопки о сочную задницу доносились всё чётче, доступная пиздёнка откровенно хлюпала и чавкала, переполненная любовными соками...
– Да! Да... ох... Потише... Богдан... нас же услышат... А-а-ах! Пожалуйста...
– Нравится, сучка? – пропустив мольбы растянутой вокруг члена Наташи, спросил руководитель центра, не прервав безжалостной случки.
– Ну тише... хватит... мне так стыдно... Ах! – заплетающимся от возбуждения языком бормотала девушка.
– Ты, шлюха, для этого и предназначена, – бросил запыхавшийся кавалер, – Нравится тебе, шалава? Отвечай?!
По ушам охраннику резанул внезапный хлёсткий звук удара ладонью по голой коже и мгновенный визг мамы Коленьки.
– Говори, сука! – руководитель центра требовал ответа от подставляющей киску одинокой родительницы.
– Да... Да! Мне нравится... а-а-ах! – взахлёб бормотала мокрощёлка.
– Что нравится, сучка? – не унимался самец, почувствовавший слабину от согнутой пополам давалки.
– Трахаться... мне нравится трахаться с тобой! – всё больше распалялась нанизанная на крепкий ствол самочка, сотрясаемая беспощадными ударами, – Мммх! А-ах!
– Какая же, сучка! В первый раз, когда тебя увидел... на проходной... Сразу понял, что ты шалава... и что буду вертеть тебя на хую...
– Ах! Да... мммх... да! – Наташа послушно принимала все оскорбления и грязные речи, целиком отдаваясь процессу долбёжки своей узкой влажной дырочки.
– Понял сразу, что буду пялить твою бархатную пиздёнку... Жопой подмахивай!
Через секунду мебель заходила ходуном, грохоча не переставая, одинокая разведёнка низко завыла, хлюпая горячей пещеркой, Богдан Иванович зарычал, переключив последнюю скорость...
Многочисленные мощные хлопки от вколачивания члена в пылающее нутро самочки сливались в один монотонный гул.
– Да, шлюшка... Сейчас... Залью тебя, ещё одного ребёночка тебе заделаю... сейчас...
– Нет! А-а-ах! – сквозь неосознанные сладострастные вопли, срывающимся голосов бросила Наташа, – Не внутрь! Пож... п-пожалйуста!
– Туда, туда! Шлюшка моя ебливая. Уже почти... Осеменю тебя, свою сучку... Аарааргх!
– Неаа-а-а-ах! – молодая мамочка с шумным выдохом испустила финальный стон, после которого все остальные звуки в помещении прекратились, за исключением уставшего и тяжёлого дыхания в страстных любовников.
– Уф... ты была великолепна..., – блаженно протянул директор.
– Богдан, зачем ты это сделал... я же теперь залечу...
– Не переживай, Наташ. Всё будет нормуль. Лучше придумай, как почистить моего бойца.
Рука охранника уже давно была засунута в штаны, и дёргала старое хозяйство, которое уже очень давно не испытывало такой стальной эрекции. Продолжая прижиматься ухом к двери, завхоз слышал шорох перебираемых на стеллажах вещей.
– Не могу найти ничего подходящего, – расстроено произнесла девушка.
– Да и не нужно, – Карпенко услышал несколько уверенных шагов и сальный голос Громова, – Подойди ко мне.
– Что... А... ну уж нет! Это ни в какие ворота не лезет... Богдан! Хватит!
Прошла всего минута возни и шороха вялых сопротивлений оттраханой молодой мамочки, как сексуальная мокрощёлка, уже снова мыча и звонко причмокивая, обрабатывала перепачканный семенем хуй Богдана Ивановича.
Длилось сие действо недолго, и вот уже снова высокие каблучки зацокали по плитке. Наташа, не останавливаясь взволнованно оправдывалась за своё поведение, носясь из угла в угол по тесной кладовой.
– Где мои трусики? – раздосадовано спросила мама Коленьки, прекратив брождение по комнате.
– Зачем они тебе? – ухмыльнулся самец, и Афанасий Петрович вновь услышал тяжёлые шаги, – Иди ко мне...
– Нет, Богдан, хватит... Повеселились и будет, я и так со стыда сгораю, за то, что сейчас здесь вытворяла... что ты обо мне теперь будешь думать... никогда такого не делала...
– Хочу тебя опять, посмотри на него.
– Стой, Богдан, ну не надо... Мне было очень хорошо, честно, даже несмотря на все твои оскорбления...
Городская библиотека`