обещая ей эротическое очищение и девственную непорочность взамен на временные мучения.
«Х-хорошо, доктор Ёсио ──, если вы так говорите, тогда я постараюсь потерпеть еще немного, ради красоты и чистоты кишечника можно и помучиться немного ──». Как я и ожидал с самого начала, магия слова «чистеньким» снова безотказно сработала — Каё-чан почти безропотно и послушно приняла продолжение болезненной и унизительной процедуры, словно завороженная обещанием эротической чистоты и девственности. Я ободряюще пожал ее дрожащую руку и заботливо снова подвел ее слабеющие пальцы к ручке у края кушетки, словно поощряя ее покорность и готовность к эротическому унижению.
«Ах-у-у-у-у-у-у!», «И-и-и-и, и-и-и-и-и-и-и! Больно, невыносимо ──!» — вопли ужаса, боли и эротического возбуждения снова разнеслись по клизменной, когда садистские качели продолжили свой неумолимый оборот, погружая девственниц в пучину эротического ада. Ужасное наказание, которое по праву можно было назвать самой настоящей пыткой, не останавливаясь, продолжалось своим чередом — массированная клизма, непрерывное вливание пены в кишечники, садистские качели, не дающие ни минуты покоя. Говорят же мудрые люди, что у женщин чувство страха и эротическое возбуждение неразрывно связаны между собой какими-то неведомыми эротическими узами. И чем страшнее и унизительнее становилось для них происходящее, тем сильнее необъяснимым образом они эротически возбуждались и постепенно теряли остатки здравого рассудка, словно погружаясь в эротический транс садистского унижения. Постепенно ясное сознание Каё-чан начало заметно затуманиваться, словно растворяясь в эротическом тумане, и ее юные глаза неожиданно стали томными и влажными, словно полные невыраженного эротического желания и покорности.
«Д-д-д-доктор, д-д-доктор Ёсио ──, умоляю, б-больше не могу-у-у-у терпеть эту пытку ──, я сейчас потеряю сознание от боли и стыда ──»
Каё-чан, совсем обессилев от боли и эротического унижения, шатаясь из стороны в сторону, робко обратилась ко мне за помощью, словно ища спасения в моих руках от садистской пытки.
Но сейчас я был совершенно бессилен что-либо сделать для нее, да и не особо хотел, признаться честно, эротическое зрелище унижения девственниц завораживало меня все сильнее. На безжалостном таймере обратного отсчета оставалось совсем немного времени — около трех мучительных минут. Увидев эти цифры, я решил лишь сказать несколько ободряющих слов Каё-чан, словно подталкивая ее к дальнейшему эротическому унижению и страданию.
«Каё-чан, милая, осталось всего лишь три несчастные минутки, совсем чуть-чуть потерпеть еще, давай, соберись, милая, держись изо всех сил, ты же у меня сильная девочка, ты сможешь выдержать это незначительное эротическое испытание!»
«Х-хорошо, доктор Ёсио ──, я постараюсь держаться из последних сил, и-и-и-и-и-и-и, как же это невыносимо ──!» — стон покорности и новые вопли боли вырвались из губ Каё-чан в ответ на мои циничные слова поддержки. В тот самый момент, когда я обратился к ней с этими словами, Каё-чан как раз неожиданно оказалась в верхней точке садистских качелей, словно выныривая из пучины эротического ада на миг временного облегчения. Она только что завершила непристойный процесс переливания клизменного раствора, находившегося до этого в ее переполненном животе, обратно в живот несчастной подруги, словно передавая ей эротическую эстафету унижения и страдания. Теперь уже подруга мучилась от огромного количества клизменного раствора, насильно влитого в ее кишечник и распирающего ее изнутри до предела.
Безжалостно стянутый кожаными подвязками пояс особенно жестоко и непристойно врезался в нижнюю часть ее живота, раздутую от клизмы до гротескных размеров, вызывая, видимо, острую, нестерпимую боль и новые волны эротического унижения.
«Ах, больно невыносимо! У-у-у-у-у, живот сейчас лопнет ──!» — вопль боли вырвался из губ подруги, ее мучения достигли пика эротического страдания. Ее мучения стали еще сильнее, чем в самом начале процедуры, она яростно извивалась на кушетке, словно пытаясь вырваться из садистских
"Голос с неба"