раз танцевала его, но для мужа. Сейчас ей нужно попытаться изобразить для этого подонка. Она вспомнила одну композицию, которую любила, и попыталась проиграть ее мысленно. Это была мелодия, которая всегда помогала ей расслабиться, но после она вряд ли будет ее слушать. Глубокий вдох, ничего нет, ты одна и просто танцуешь.
Стройная блондинка наконец повернулась к мужчине лицом, медленно, ее движения были плавными, она действительно танцевала. Ее бедра слегка качнулись в такт воображаемой музыке, волнующе и завораживающе. Ее руки поднялись к застежке бюстгальтера, и она медленно расстегнула его, чувствуя, как ткань ослабла на ее груди. Бюстгальтер, его бретельки скатились с плеч, она еще какое-то время держала его в руке, прежде чем бросить на пол.
Она немного повернулась боком. Со стороны казалось, что она сама получает удовольствие, но внутри все было словно пружина натянутая. Для него это был шикарный стриптиз, для нее — унижение. Ее руки опустились к поясу колготок, и она медленно спустила их, немного прервавшись. Колготки упали на пол.
Лера стояла перед Бурым, ощущая лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Воздух в камере был прохладным, но её кожа, казалось, излучала тепло. Тонкие чёрные трусики, которые она надела утром, теперь казались ей единственной преградой между ней и позором. Ткань обтягивала её бёдра, подчёркивая изгибы, которыми она так гордилась.
Её движения были медленными, почти гипнотическими. Бёдра плавно покачивались, будто подчиняясь невидимому ритму, который звучал только в её голове. Каждый шаг в сторону, каждый наклон вперёд — всё это было частью своеобразного танца, который она исполняла сейчас только для себя. Её руки скользили по бокам, ладони мягко касались кожи, словно пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую линию.
Она прикрывала грудь то одной, то другой рукой, будто играя с собственным отражением. Её пальцы слегка дрожали, когда она касалась нежной кожи, и каждый прикосновение вызывало лёгкий трепет. Лера задерживала дыхание, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Её взгляд скользил вниз, к тонкой полоске ткани, которую рано или позно нужно будет снять.
Момент, когда это долно было произойти, казался ей одновременно пугающим и манящим. Лера медленно провела пальцами по краю трусиков, ощущая, как ткань слегка натягивается под её прикосновением. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но её тело, казалось, жило своей жизнью. Каждая клеточка будто ждала, когда она решится, когда наконец позволит себе быть полностью обнажённой.
Но она не спешила. Она знала, что этот момент — последний шаг, после которого уже не будет пути назад. И потому она продолжала медлить. Её дыхание стало глубже, она почти была готова. Почти.
Когда её рука уже коснулась резинки последней части одежды, она услышала:
— Стой, хватит.
Она остановилась в углу камеры, прикрывая руками грудь, и ждала, что будет дальше. Её охватила обречённость.
Неожиданно она услышала: «Умница!» — его голос звучал громко и резко в тишине камеры. — Завтра будь в чулках и макияже. Красная помада тебе подойдёт. Одевайся».
Она не ответила. Медленно наклонившись, она начала собирать вещи. Негнущимися руками она быстро надела бюстгальтер, стараясь не задерживаться на этом моменте. Затем она подняла блузку и непослушными пальцами пыталась застегнуть пуговицы.
Юбка была следующей. Но с ней тоже не всё было просто — эта часть одежды словно не хотела вновь оказаться на ней. Справившись, Лера застегнула пояс и поправила блузку, стараясь вернуть себе прежний вид.
Когда она надела туфли и подошла к столу, чтобы взять сумку, он крикнул охрану. Лера не стала ждать, пока его выведут. Она быстро направилась к выходу и, буркнув: «Куда идти, знаю», вышла.
Эмоционально она была подавлена. Если бы она сняла и трусики,
Познакомила с коллегой