такой скоростью, будто это была привычная рутина. Ашот сбросил черную рубашку и джинсы, обнажив крепкое тело, покрытое темными волосами, и его член — толстый, темный, с багровой головкой, уже полустоящий, с выпирающими венами, которые пульсировали под кожей, яйца — крупные, волосатые, свисали низко, слегка покачиваясь, как маятник. Руслан стянул серую футболку и штаны, показав коренастое тело с широкой грудью и короткими, но мощными ногами, его хуй был коротким, но широким, как пивная банка, с толстой красной головкой, блестящей от смазки, яйца — тугие, подтянутые, покрытые редкими волосками. Гена медленно снял свитер и брюки, обнажив худощавое, но жилистое тело, его член был длинным, прямым, как копье, с гладкой розовой головкой, влажной от капель смазки, яйца — большие, гладкие, болтались между ног, словно тяжелые груши. Они подошли к Наташе, болтая своими членами, которые покачивались при каждом шаге, и она испуганно смотрела то на Жака, то на меня в окошке, ее глаза были полны ужаса, дыхание сбилось, сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди. «Ну же, Наташенька, раз начала, то иди до конца, помоги мальчикам, поставь им члены», — руководил Жак, настраивая камеру, его голос стал командным, с ноткой нетерпения.
Наташа замерла, ее тело окаменело от страха, она только испуганно смотрела на чужие члены, не в силах пошевелиться, ее руки дрожали, сжимая простыню, которая не могла ее защитить. Тогда Ашот, не церемонясь, взял ее маленькую ладошку, мягкую и теплую, и положил себе на член — горячий, пульсирующий, с кожей, скользкой от пота и смазки, головка уже набухла до темно-фиолетового цвета, яйца подтянулись от ее прикосновения. Наташа вздрогнула, ее пальцы инстинктивно сжались вокруг его ствола, и она неуверенно задвигала кулачком вверх-вниз, чувствуя, как он твердеет, как вены под ее рукой напрягаются, как капля смазки выступает на кончике, оставляя влажный след на ее коже. Она сгорала от стыда, ее лицо стало пунцовым, слезы катились по щекам, но она не могла остановиться — страх штрафа в 10, 000 долларов сковал ее волю. Тут подошел Гена, его длинный член — прямой, с розовой головкой, блестящей от влаги — коснулся ее другой руки, и Наташа, давясь стыдом, начала дрочить и его, ее пальцы скользили по гладкому стволу, чувствуя, как он становится тверже, как яйца — большие, гладкие — шевелятся в мошонке от ее движений. Руслан подошел спереди, его короткий, но широкий хуй с толстой красной головкой и тугими яйцами начал постукивать по ее сиськам, оставляя влажные следы на нежной коже, соски затвердели до темно-розового цвета, напряглись от этого контакта, и Наташа вздрогнула, ее дыхание стало прерывистым, как будто она пыталась сдержать крик. «Так, внимание, вижу, все готовы, и так, девочка моя, возьми Руслана член себе в рот, но другие члены не отпускай», — скомандовал Жак, его голос стал резким, почти грубым.
Руслан взял Наташу за подбородок своими грубыми пальцами, приоткрыл ей рот и сунул туда свою болду — толстую, с солоноватым привкусом и резким запахом пота, головка была широкая, растянула ее губы до предела, яйца болтались, касаясь подбородка, оставляя легкий влажный след. Наташа давилась, ее горло сжалось, слезы потекли по щекам, она смотрела на меня через окно, как будто искала поддержки, ее взгляд был полон ужаса и мольбы, но я стоял, парализованный смесью гнева и возбуждения, не в силах ничего сделать. Вид у нее был жалкий — губы растянуты вокруг члена, глаза красные, тушь размазалась по щекам, слюна стекала по подбородку, капая на грудь, — но от этого она казалась еще
Садо-Мазо Игра