когда я забирался к ней под одеяло, она, спящая, всё время говорила: «Туфли, я оставила туфли».
Днём она, как сомнамбула, плавала по комнатам, словно на автопилоте выполняя свои повседневные дела, и надолго замирала у окон, глядя пустым взглядом куда-то вдаль. Я даже предложил ей посетить психолога, но она отказалась, так же как и снова обсуждать случившееся.
Я снова и снова спрашивал, о чём она думает, но она лишь мотала головой, и пока я молчал, чувствовал, что она не замечает моего присутствия, будто я и правда стал этим безмолвным наблюдателем, которым и хотел быть изначально, что выматывало меня морально и физически. Мои чувства стали напоминать зияющую, кровоточащую рану, что всё никак не могла успокоиться. Даже после периодов временного затишья, я пытался обнять Юлю, но она теперь всегда находила предлог, чтобы отстраниться, заставляя мою метафорическую рану открываться снова.
Через месяц, когда я вернулся из очередной командировки, я застал дом пустым. В комнатах висела звенящая тишина, Юли нигде не было, как и сына. Не было никаких записок или чего-то вроде того. На средней полке холодильника ютилась невостребованная кастрюля утреннего супа. Я пытался ей позвонить, но телефон был выключен. Её мать ответила, но сказала, что Юля с самого утра привезла сына к ней и, сославшись на срочные дела, уехала. Она отметила какой-то равнодушный вид своей дочери и немногословность. Я просил её не волноваться, но это мало помогло.
Я присел на нашу кровать в чём был, даже не разувшись, судорожно нажимая на кнопку повтора вызова, наивно полагая, что внезапно на той стороне телефон включится и я услышу её голос, но всё было тщетно. Мне было страшно предполагать, куда она могла отправиться и с какой целью, но определённые догадки у меня были, хоть мне и самому в них верить не хотелось. Оставив телефон на кровати, я поднялся и подошёл к шкафу, открыв средний ящик. Порывшись в карманах, я выудил связку ключей, и без особого труда нащупал нужный. Дверца сейфа с мягким звуком приоткрылась, и я сунул руку в темноту, чтобы нащупать знакомые очертания холодного металла. Когда-то, я покупал этот револьвер для самообороны. Сколько лет уже, он лежит в этом сейфе, думал я, аккуратно вставляя патроны в барабан, но когда требовалась самооборона, я и не думал им пользоваться. Но теперь... револьвер отправился в карман куртки, а я вышел из квартиры, оставив дверь открытой.
Молодая начальница на женскую задницу