сперма брызнула между их телами, пачкая обоих. Учитель продержался ещё несколько секунд, а потом излился в Сашу, содрогаясь от удовольствия.
Они снова рухнули друг на друга, тяжело дыша. Саша уткнулся носом в плечо Виктора Михайловича, а тот обнял его, гладя по спине.
— Это точно не было в учебнике по физике, — пошутил Саша, и оба рассмеялись, лёжа в обнимку на потрёпанном диване. За окном падал снег, а в комнате было тепло — от лампы, от их тел, от того, что между ними только что родилось.
Прошла неделя с их первой близости, и Саша стал наведываться к Виктору Михайловичу почти каждый день. Они оба делали вид, что это ради подготовки к экзаменам, но учебники пылились на столе, а разговоры всё чаще уходили в сторону — от школьных воспоминаний до личных откровений. В этот вечер за окном шёл дождь, а в комнате было тепло и чуть душно от старого обогревателя. Саша сидел на диване, поджав ноги, а Виктор Михайлович возился с чайником, бросая на него долгие взгляды.
— Виктор Михайлович, — начал Саша, отложив задачник, который он даже не открыл, — а вы вообще думали раньше, что с парнем… ну, что такое может быть? Со мной, например?
Учитель поставил кружки на стол и сел рядом, чуть ближе, чем обычно. Его лицо напряглось, но он ответил честно, глядя на свои руки:
— Нет, Саша. Никогда. Я жил как все — школа, работа, пенсия. Женщины были, но ничего такого, чтобы душу выворачивало. А про мужчин… даже в голове не укладывалось. До тебя. Ты… ты всё перевернул. Я теперь сам себя не узнаю.
Саша придвинулся, их колени соприкоснулись. Он взял руку Виктора Михайловича в свою, сжимая её.
— А я тоже не знал. Думал, девчонки — это моё. Но с вами… я когда сюда иду, у меня сердце колотится. Не из-за экзаменов, а из-за вас. Вы как будто часть меня, понимаете?
Виктор Михайлович кашлянул, скрывая волнение, и посмотрел ему в глаза.
— Понимаю. Ты мне важен, Саша. Очень. Я в свои годы думал, что всё уже позади, а ты… ты заставляешь меня чувствовать, будто я ещё живой. Только боюсь — вдруг тебе это потом обузой станет? Ты молодой, а я старик, считай.
— Не говорите так, — Саша покачал головой, придвигаясь ещё ближе. — Вы не старик. Вы… вы мой. Я с вами настоящий. Не как с пацанами, которые только ржут и строят из себя крутых. С вами я могу не притворяться.
Эти слова ударили Виктора Михайловича в самое сердце. Он потянул Сашу к себе, обнимая его за плечи, и тот прижался к нему, уткнувшись в грудь. Они сидели так, слушая дождь, пока Саша не поднял голову и не поцеловал его — сначала мягко, потом глубже, с нарастающим голодом.
— Пойдём? — шепнул Саша, кивая на диван. Виктор Михайлович кивнул, и они встали, не разрывая рук.
На диване всё началось быстро: Саша стянул футболку, показав худой торс, а Виктор Михайлович сбросил свитер, обнажая морщинистую кожу и седые волосы на груди. Они целовались, срывая друг с друга джинсы, пока Саша не оказался сверху, прижимая учителя к подушкам. Его твёрдый член тёрся о бедро старика через трусы.
— Хочу тебя, — выдохнул Саша, глядя в глаза Виктору Михайловичу. — Только… давай я тебя… внутрь. Можно?
Учитель замер, не ожидая такого поворота. Он кивнул, хоть и с сомнением:
— Попробуем… только я не знаю, как это, Саша.
Саша улыбнулся, чуть нервно, и стянул трусы с Виктора Михайловича. Тот лёг на живот, подложив под себя подушку,
Мое жену трахали в отели