перетекали в столь же идеальных пропорций ляжки. Соединяясь и расходясь при ходьбе, ляжки мягко тёрлись друг о дружку.
«Ах, Леночка, вы просто крейзи!»
Пониже «верблюжьей лапки», ниже бледно-розовых мест, которыми «шоркались» ляжки, начинались широкие резинки стилизованных для «аэробики» разноцветных чулок. Чулки так же категорически запрещалось носить в школе - даже с легинсами, даже под юбкой - слишком взрослые ассоциации рождал их вид.
Единственно, на уроках физркультуры, которую школьники неуважительно именовали физрой, склонный к поцелуям Иваныч, положив на запреты, разрешал ученицам любые вольности – вид обтянутых чулками для «аэробики» девичьих ляжек превращал его в тряпку. Практичная Ленка этим беззастенчиво пользовалась.
Сегодня, чтобы растормошить Иваныча, вечно рефлексирующего из-за измен жены, девочки устроили настоящий муви-треш: все разом надели шортики «на голое тело» - без легинсов. А отвязанная Ленка вообще вышла в зал без трусов! «Муви» получилось потрясающее: массовый выпас W-образных «лапок» реально «порвал» парней; роняя слюни, они пожирали сумасшедшими взглядами физкультурниц - кое-кто даже на лавочку присаживался, скрывая стояк. Ленка, которой принадлежала идея «муви», была счастлива произведённым фурором. Иваныч, и думать забыв о своих горестях, козликом скакал в гуще учениц, чумея от изобилия девичьего мясца – Ленка даже чуть взревновала своего воздыхателя.
Сейчас, не желая отказываться от томительных ощущений, рождённых щекочущим промежность холодком, вдобавок раздосадованная нерешительностью Иваныча Ленка на кураже решилась испытать судьбу и в самом предосудительном виде, реально голожопая выскочила за периметр вольнодумного спортзала - в запретную для легинсов, шортиков и чулок общешкольную территорию.
Ведомая инстинктом, она чуяла, что может нынче совершенно легально дефилировать вслед за взвинченной неизвестными обстоятельствами мымрой – той не до разборок со строптивой ученицей. Сама же обмолвилась насчёт её «верблюжьей лапки»:
— Впрочем, может так оно и лучше!
«А кому лучше-то? И чо это за «оно»? Фигня какая-то!»
Вводя в ожидаемый транс встречную школоту, возбуждённая ждущей её впереди неизвестной «фигнёй» Ленка кривлялась, изображая манекенщицу и с припрыжки то и дело переходя на извилистый «подиумный» шаг.
Школота, впрочем, попадалась редко – разгар пятого урока.
Ленка любовалась многочисленными отражениями своей фигуры в обставленных цветочными горшками зеркалах пустых рекреаций, в стёклах дверей, отделяющих лестничные клетки от коридоров, даже в полировке настенных стендов – бесчисленные её копии неизменно подтверждали, насколько хороша она, чудо-Леночка – или, как она выставлялась перед подружками, «секси-гёрл».
Моднючий «безлямочный» топ канареечного цвета, обтянувший грудь, тяжеловатую для гимнастки, держался на четырёх пуговках, цепляющихся, казалось, из последних сил за растянутые петли лифа. Топ был бы так же невозможен, как и гетры, как и всё остальное – если бы не золотое сердце физрука, потакающего девичьим шалостям! Топ столько же голого тела оставлял плечам и животу, сколько куцые шортики попе – много.
«В таком виде, девки, надо на пляже жариться, а не чилить перед школотой!..» - завершающим штрихом образа Ленки были два оранжевых пышных банта, застрявшие в пепельно-белого цвета завитках разлохмаченной головы - странноватые для без пяти минут выпускницы.
Акселерат в очках, встреченный в переходе у столовки, заперхал, давясь положенным в рот куском обеденного бутера.
Когда я впервые увидела ЕГО...