Категории: Зрелые | Минет
Добавлен: 08.03.2025 в 06:28
мои соски тёрлись о его ноги, и я чувствовала себя… живой. Это было стыдно, но так сладко. Я — пожилая женщина, с седыми волосами и уставшим телом, — делаю это ему, и он стонет от меня. Он схватил меня за волосы, нежно, и я ускорила ритм, чувствуя, как он напрягается.
— Я… сейчас… — выдохнул он, и я не отстранилась.
Он кончил мне в рот — горячее, густое, с резким вкусом. Я проглотила, сама не веря, что делаю это, и подняла на него глаза, тут же отводя взгляд от смущения. Он смотрел на меня с восхищением, потянул к себе, целуя в губы — туда, где ещё оставался его вкус.
— Ты… ты просто… — начал он, тяжело дыша.
— Молчи, — сказала я, чувствуя, как слёзы жгут глаза, и отвернулась, пряча лицо. — Это… я не знаю, зачем я…
— Потому что ты живая, — ответил он, гладя мою щеку. — И я хочу ещё.
Мы сидели так, обнявшись, на кухонном полу, пока чайник не остыл. Потом встали, неловко посмеиваясь. Я сварила суп, он починил лампу в гостиной, и день шёл своим чередом. Но внутри меня всё кипело. Я смотрела на него — на его худые руки, на его спину — и чувствовала, как жар разгорается снова. После обеда я не выдержала, взяла его за руку и повела в спальню, краснея от собственной смелости.
— Нина Ивановна… — начал он, но я перебила, стараясь не смотреть ему в глаза:
— Хватит слов. Иди сюда.
Я толкнула его на кровать, задрала халат и села на него сверху, чувствуя, как горят уши. Его член уже стоял, готовый, и я направила его в себя, ощущая, как он входит — медленно, глубоко, растягивая меня. Я двигалась сама, впервые за всю жизнь беря всё в свои руки. Моя грудь колыхалась перед его лицом, он схватил её, сжимая соски, и я застонала, тут же прикусив губу от стыда. Моя вагина сжимала его, мокрая, горячая, и я чувствовала каждый его толчок, каждый его стон.
— Ты… ты такая… — шептал он, а я ответила, шепотом:
— Тише… просто… бери меня…
Я кончила первой — резко, с криком, выгнувшись назад, и он последовал за мной, изливаясь внутрь с хриплым стоном. Мы рухнули на простыни, потные, дрожащие, и я лежала, глядя в потолок, думая: "Кто я теперь?"
К вечеру я поняла, что завтра на работу. И ему тоже — на склад. Он собрался уходить, натянул футболку, обнял меня у порога.
— Завтра зайду? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Зайди, — ответила я тихо, чувствуя, как голос дрожит. — Но не рано. Я с утра в поликлинике.
— Договорились, — улыбнулся он и ушёл, оставив меня одну.
Я стояла у двери, слушая, как его шаги затихают в подъезде. Квартира опустела, стала холодной, и я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Что я натворила? Я — пожилая женщина, почти семьдесят, дети в Германии, жизнь моя — работа и тишина. А теперь этот мальчишка — Артём — ворвался в неё, и я не знаю, как без него дышать.
Я прошла в спальню, легла на кровать, где ещё пахло им, нами. Моя рука скользнула под халат, к груди, к животу, туда, где он был. Я вспоминала его — горячий, твёрдый, как он входил в меня, как я… Господи, я взяла его в рот. Я краснела, вспоминая это, но внутри всё сжималось от странного тепла. С мужем я никогда не была такой — смелой, открытой. А тут… Я хотела
Стишки-недодумы.