Категории: Зрелые | Минет
Добавлен: 08.03.2025 в 06:28
чувствуя, как влага стекает по бёдрам. Моя вагина сжималась от его ласк, и я стонала, прикрывая рот рукой от стыда. Он поднял голову, глядя на меня:
— Нравится?
— Да… господи… — выдохнула я, и он продолжил, пока я не кончила, задыхаясь, выгнувшись на скрипучем диване.
Он поднялся, вытирая губы, и сел рядом, обнимая меня. Я всё ещё дрожала, чувствуя, как тело гудит, и сказала, неловко:
— Ты… зачем так? Я же… не привыкла.
— А я привыкну, — усмехнулся он, целуя мне висок. — Ты сладкая, Нина.
— Болтун, — буркнула я, отводя взгляд, но внутри всё пело от его слов.
Утро началось с дел. Я проснулась от холода — печка прогорела, и в комнате стоял пар от дыхания. Артём уже возился у колодца, вытаскивая тину длинной палкой. Я натянула старый свитер, вышла во двор и крикнула:
— Ты там не утопись, смотри!
— Не утоплюсь, — отозвался он, ухмыляясь. — Вода вонючая, но чистить надо. А ты что, кофе варить будешь?
— Какой кофе, — вздохнула я. — Чайник еле греет, а крупы нет. Картошку ещё варить?
— Давай картошку, — кивнул он. — И хлеб, если остался. Я голодный, как волк.
Я вернулась в дом, поставила чайник на печь, которая опять дымила, и принялась чистить картошку. Руки мёрзли, нож тупой, а вода из ведра, что он принёс, пахла болотом. Но я улыбалась, слыша, как он напевает что-то во дворе. Когда он вошёл, мокрый и грязный, я покачала головой:
— Ну и вид у тебя. Где рубашку потерял?
— У колодца, — ответил он, стряхивая воду с волос. — Жарко стало. А ты чего такая строгая с утра?
— Не строгая, — буркнула я, краснея. — Просто… беспорядок тут. И холодно.
— Щас согреем, — подмигнул он, подбрасывая дрова в печь.
Мы поели, сидя у стола, и он сказал:
— Надо крышу чинить. Видел, там шифер отвалился. Лестница есть?
— В сарае, — ответила я. — Только старая, не свались.
— Не свалюсь, — усмехнулся он. — А ты грядки копай, раз уж приехали.
День прошёл в работе. Он лазил по крыше, стуча молотком, а я копала грядки, чувствуя, как спина ноет. Колодец он почистил, но вода всё равно была мутной, и я ворчала:
— Пить это нельзя, Артём. Придётся в город за бутылками ехать.
— Завтра съездим, — ответил он, спрыгивая с лестницы. — А пока чай кипяти, я замёрз.
Вечером мы развели костёр за домом. Я сидела на старом одеяле, он подкидывал ветки в огонь, и искры летели в тёмное небо.
— Хорошо тут, — сказал он, садясь рядом. — Тихо, как в другом мире.
— Да… — ответила я, глядя на огонь. — Только неудобно всё. Печка дымит, пол холодный…
— А мне нравится, — перебил он, обнимая меня. — Главное, ты рядом.
Я покраснела, но положила голову ему на плечо.
— Ты… не устал? После крыши-то?
— Устал, — ответил он, целуя мне лоб. — Но не настолько, чтобы тебя не хотеть.
Он уложил меня на одеяло, задрав свитер до груди. Мои соски напряглись от холода, и я стеснялась, но он лёг сверху, согревая меня своим телом. Его член тёрся о мои бёдра через джинсы, и я шепнула:
— Артём… тут же сыро…
— Ничего, — ответил он, расстёгивая мои брюки. — Сейчас будет тепло.
Он вошёл в меня, приподняв мои бёдра руками, и я застонала, чувствуя, как он заполняет меня — горячий, твёрдый, новый угол. Моя грудь дрожала под свитером, и он задрал его выше, целуя соски, пока я не выгнулась.
Массаж и его последствия