— А как же Акулина? – осмелился спросить он и моментально пожалел об этом неуместном любопытстве.
Азалия затянулась и тут же воткнула горящую сигарету ему в шею, потушив злой огонёк о самое чувствительное место – чуть ниже уха.
Москвич от неожиданности дёрнулся всем телом, но стон удержать сумел, чем заслужил одобрительную, ласковую оплеуху.
— А что Акулина... Акулина – всего лишь твоя официальная наставница. А я – ночная кукушка. Вот и посмотрим, кто кого перекукует, - насмешливо-лениво проговорила Азалия. – Будешь хорошим воспитанником – освободишься по УДО через год. А понравишься лично мне – не освободишься отсюда никогда...
Она чему-то тихо рассмеялась, а Москвич аж замер от такого неожиданного откровения.
А ведь и правда, подумал он. Тут как раз тот случай, когда неизвестно что лучше – перебдеть, или недобдеть? Но углубляться в столь опасную тему не стал.
На ужин давали жареную рыбку и практически домашнее картофельное пюре. Было объявлено, что наступает Рождественский пост, и до воскресенья, то есть до Новогоднего бала, всем воспитанникам полагается поститься. Так что ближайшую неделю мясо в рационе не предусмотрено.
Но пацанам было что обсудить помимо гастрономических ограничений.
— В общем, видел я Стремягу, - начал было Москвич за ужином.
— Я тоже... - глухо кивнул ему Кроха, также опасливо оглядываясь по сторонам и стараясь говорить, не шевеля губами.
— Она и тебя на подвал водила? – удивился Москвич. – Директриса? Нероновна?
— А? – Кто? – встрепенулся Кроха. – Меня? – Нет, меня туда водила Дорка. Доротея, мать её... - злобно выругался парень. – Прямо над люком наказывала этой своей длинной линейкой. По рукам лупила. По пальцам...
Он показал три уже посиневших ногтя на правой руке.
— Больно, сцукко...
Москвич и Славик представили себе эту пытку и молча посочувствовали другу.
— Ты с ним хоть словечком перемолвился? – спросил Славик. – Как он там? В подвале, говоришь, сидит? Дорога туда есть, в этот подвал?
— Какая там дорога... - мрачно скривился Кроха. – Он там на столбе каком-то сидит, не шелохнувшись. Холодно там, походу. Дубак пиздецовый. Как бы парняге туберкулёз не заработать на такой адовой киче. А тебя туда сама директриса водила? – поинтересовался Кроха у Москвича. Как бы между прочим поинтересовался, но Москвич почему-то внутренне напрягся. Решил в подробности сегодняшнего приключения особо не вдаваться.
— Да, она... Альфа-самка местная.
— Порола? Прямо над люком?
Москвич вспомнил утреннюю порку от Акулины, и что с ним вытворяла директриса на заброшенной кухне, переоборудованной в кичу. Ну и как всё это рассказам ребятам? Вздохнул тяжко и молча кивнул.
— Вся жопа фиолетовая. Могу показать, прям здесь.
Славик передернул плечами.
— Сказала еще ночью прийти, после отбоя... – на всякий случай Москвич решил заранее залегендировать перед пацанами свой ночной поход к директрисе и возможное дальнейшее отсутствие в жилой секции.
— Ночью? - как-то странно усмехнулся Кроха. – Ну по ночам здесь не наказывают. Скорее всего, виды на тебя она имеет. Смотри! Кунку на нос натянет – не успеешь и пикнуть!
Шутка получилась не очень. Но парни были рады и такой разрядке. У каждого теперь были свои секреты, и былое каторжанское братство готово было в любой момент треснуть по всем швам. И что самое обидное было – никто теперь не мог честно признаться своим друзьям, что с ним происходило, на какие компромиссы он вынужден был идти, и чем готов был жертвовать ради общего блага.
Да и само общее благо теперь превращалось для каждого в личные неприятности.
— Вербовали уже всех? – совсем тихо поинтересовался Славик.
Все или ничего