— Отдышись, — ответил он, протягивая стакан. — Ты вся… мокрая, Нина.
— Мокрая… и твоя, — хихикнула я, выпив глоток и пьяно улыбаясь. — Давай… пошалим ещё…
— Давай… — хихикнула я, краснея. — Но… теперь я тебя… отблагодарю.
Он удивился, приподнимаясь на локте.
— Отблагодаришь? — переспросил он, и я кивнула, пьяно улыбаясь.
— Ага… твоей… конфетке… приятно сделаю, — сказала я, хихикнув над своими словами, и потянулась к нему.
Мы были уже голые, только свитер задранный на мне да трусы сброшены давно на пол. Его член — твёрдый, горячий, с выступающими венами, ещё липкий от прошлого раза — ждал меня. Коньяк гнал стыд прочь, и я наклонилась, обхватив его губами — тёплыми, влажными от алкоголя. Он застонал, "о-ох… Нина…", и я начала сосать — медленно, неумело, но жадно, чувствуя его вкус — солёный, живой. Моя грудь колыхалась, живот дрожал, ягодицы тёрлись о шершавое одеяло, и я пьяно хихикнула, не отрываясь.
— Нина… ты… — выдохнул он, гладя мне волосы, и я подняла глаза, пьяно шепча:
— Нравится… твоей конфетке?
— Да… — простонал он, "а-а… сильнее…", и я ускорила, облизывая головку языком, чувствуя, как он напрягается во рту.
Я двигалась минут пять, пьяно жмурясь, и он дрожал подо мной, стонал, "м-м… Нина…". Моя вагина текла снова, от его звуков, от коньяка, и я хотела его — всего. Он кончил неожиданно — горячая, густая сперма хлынула мне в рот, и я кашлянула, пьяно хихикая, проглотив половину, а остальное стекло по подбородку, капая на одеяло. Я вытерла лицо рукой, глядя на него.
— Ну как… тебе? — спросила я, пьяно улыбаясь.
— Нина… ты… — выдохнул он, задыхаясь. — Это… лучшее… что было. Ты… умеешь.
Мы улеглись на одеяло, мокрое от её сквирта и его спермы, слишком пьяные, чтобы двигаться дальше. Он обнял меня сзади, и я провалилась в сон, чувствуя его тепло, его дыхание на шее, и думая, что эта ночь была дикой — слишком дикой для меня, но с ним я была жива.
Он налил себе, выпил, и мы лежали, пьяные, мокрые, смеясь над этой ночью. Я чувствовала его сперму на ягодицах,
Необычный оргазм