решил разогреть эту печку и ложиться спать на эту огромную кухонную плиту, на которой у нас здесь жрать готовят. Подумал, что вскакивать всякий раз у меня уже сил не хватит. А так хоть поспать смогу до утра. А утром, думаю, кончусь совсем. Превращусь в мумию, как те ребята... Потому что больше у меня уже не было никакого желания никуда идти. Да и сил не было...
— Сны видел? Волшебные? – спросил Славик.
— Нет, в ту, последнюю ночь я ничего вообще не видел. Как будто провалился сквозь эту нагретую чугунную плиту прямо в Пекло. Чувствую, что огонь подо мной всё сильнее разгорается, хотя прекрасно понимаю, что гореть-то там особо и нечему, я все с вечера загрузил, и оно достаточно быстро прогорело. Когда показалось, что сквозь щель уже огоньки пламени стали прорываться, я понял, что сейчас поджарюсь, шо твой гусак! А сил пошевелиться, уже нет! Кое-как, переворачиваясь, скатился с плиты на пол, прижался спиной к кирпичной кладке, и окончательно нырнул в царство Морфея.
— А утром что было? – тут уже Москвич проявил нетерпение.
— А утром просыпаюсь оттого, что меня кто-то сапогом в лицо тычет. Открываю глаза, смотрю – сапог женский. Вы не поверите, как я этому обстоятельству обрадовался! Смотрю выше – Катя Бэнечко, гестаповка местная на меня сверху орёт: Ты чего, мразь, тут разлёгся? На кухне! А не охуел ли ты, парень, вконец?
А дальше она меня отвела в подвал, но это, поверьте, уже совсем другая история!
Все долго молчали, сосредоточенно доедая конфеты, изначально поделённые строго поровну. Но каждый, разумеется, отдал из своей порции парочку Стремяге. Потому что с кичи приличного арестанта надо встречать достойно.
— И что ты думаешь обо всём этом? - спросил, наконец, Москвич. – Мы попали в Петлю Времени?
— Я думаю, что нет. Это не петля. Это место само по себе не существует. Здесь на самом деле старинные графские развалины. И к тому же каким-то образом дорога, ведущая сюда, закольцована. Никто не может сюда прорваться, и никто отсюда не выбирается. А весь этот дамский беспредел поддерживается исключительно ведьмами. Вы же видите, парни, как здесь хитро всё устроено. Как бы тебя ни пороли с вечера, а наутро всё заживает, как на собаке. А еда какая здесь вкусная? Только порции день ото дня всё меньше. Это специально, чтобы нас голодом мучить. И каждый раз вводят всё больше идиотских правил и запретов, а для чего? Нас перевоспитывать? А нахрена им нас перевоспитывать? Они над нами просто издеваются. С каждым днем все более жестоко и изощренно. Говорят, уже дрочить запретили?
— Откуда знаешь? – удивился Кроха. – Мы вроде тебе ещё об этом не говорили!
— Слышал краем глаза, - кивнул Стремяга. – Видел мочкой уха. Там, на киче, новости Паук приносит. И всегда самые свежие.
Ребята снова между собой переглянулись.
— Похоже, ты прав, - согласился и Москвич. – За эти три дня обычный ведьмин беспредел как-то уж очень усилился.
— Да я уж вижу, - насмешливо кивнул Стремяга на ошейник самого Москвича, который выделялся среди прочих подобных атрибутов тяжестью и острыми металлическими шипами. – Вы теперь собачки? А тапочки в зубах приносите своим хозяйкам?
— Вы! – взбеленился, впрочем, полушутя, Москвич. – Нет, мне нравится, это «вы»! А тебе как будто завтра не наденут точно такой же ошейник!
Стремяга горько усмехнулся.
— Конечно, наденут. И я даже знаю кто.
— Да все уже знают, - глухо отозвался Кроха. – Твоя уже такой цирк с конями устроила на презентации этих самых ошейников.
Прогулка на яхте