подтвердил Москвич. – С моей чуть не подралась из-за этого. Думал, порвут друг дружку как тузик грелку.
— Да ладно?! – удивился Стремяга. Похоже, эту новость ему Паук забыл рассказать.
— Паршиво то, что эти ошейники – еще одно дополнительное средство нас контролировать. – Уточнил Славик. - Работают на близком расстоянии, во всяком случае, вот здесь они нас не слышат. А в пределах видимости – моя Святоша легко может просто придушить меня, затянув ошейник простым щелчком пальцев. Всё про какую-то дырочку меня подъёбывает.
— Дырочку? – Кроха и Москвич синхронно подавили смешок, едва не вырвавшийся из их глоток. – Извини, братан, но это мы с Крохой тебя подставили. Подумали при Святоше, что ей самой бы надо кое-где дырочку проковырять лишнюю! Вот она на тебе теперь и отыгрывается!
Все невесело посмеялись, но чувствовалось, что атмосфера вообще-то не располагает к беззаботным шуткам. А ведь они привыкли шутить вообще при любых обстоятельствах. И в карцерах, и под угрозой раскрутки, и даже собираясь на этап, который запросто мог перевернуть их судьбы. И перевернул, кстати.
Но настал такой момент в их жизни, когда они сидели вроде бы вместе, обсуждали общую задницу, в которую они все попали, и из которой, как показал побег Стремяги, вообще-то нет выхода, а на самом деле каждый думал о своём. Потому что единственную тему, о которой ни один из них даже не заикнулся, они обсуждать не захотели. Никто ни слова не проронил о том, что дал обещание стучать на всех остальных. Никто не рассказал даже о самом факте вербовки.
А это означало лишь одно: теперь каждый рассматривал для себя принципиальную возможность такого стукачества. Каждый знал, что кто-то может сломаться, и в таком случае можно и самому информировать свою воспитательницу об общих разговорах. Ну, мало ли, думал он, здесь и так кругом ведьминские ушки, эти стервозы запросто могут и в мысли легко проникать, так что какой смысл отпираться? Вот поболтали о всяком, посмеялись, какой грех в том, что начальство об этом узнает? Оно всё равно ведь узнает. Не от меня, так от моего ближайшего друга. Так зачем МНЕ подставлять свою жопу под лишнюю порцию горячих?
И так думал каждый из парней.
Все заболтались и не заметили, как подошло время отбоя. Парни привычно пошли умываться, а Москвич засобирался к директрисе.
— Куда это ты? – удивился Стремяга.
— А... да я теперь, ты не в курсе? Я теперь ночую у мадам начальницы.
— Ночуешь?! – неподдельно изумился Стремяга. – И что ты там по ночам делаешь? У вас всё так далеко зашло?
— Да перестань ты-то подъёбывать, - махнул рукой Москвич. – Ну что и куда у нас может зайти? Что она, по-твоему, трахаться со мной что ли будет? Не смеши мои тапки. Я теперь официально работаю её личным шнырём. Убираюсь там, у неё в кабинете.
— Спишь-то хоть в кровати, или на коврике? – горько улыбнувшись, спросил Стремяга.
— На диване, - буркнул Москвич, и это было правдой.
...В тот вечер Азалия поставила перед ним большую вазу воздушного бизе – его любимого лакомства с самого детства.
— Я знаю, вы там чифира напились всей вашей гоп-компанией. На-ка вот, закуси сладеньким.
Москвичу аж неудобно стало от такой её заботы. И откуда она узнала про любимое пирожное? Откуда она знала про чифир, который пили всего два часа назад, он предпочёл не задумываться.
— На место, - сказала она просто, когда пришло время ложиться спать. И он долго лизал её ноги, особенно между мальчиками, как она любила. Лизал и ждал, что она захочет
Знакомство с Димой