резко распахнул дверцу шкафа. Перед ним стояла Элла. Она была одета в праздничное сари, на голове сверкала стразами причудливая диадема. В руке был простой солдатский ремень.
— Поворачивайся, - строго приказала она. – С нового года вышел личный приказ начальницы пансиона. Отныне наказывать своих собственных рабов мы должны строго по регламенту!
— Я уже твой раб? – нагло поинтересовался Москвич, отлично понимая, что никакое самоуничижение его уже не спасёт, так что можно хамить вволю.
— Угу. Рабыня. Отдали в качестве утешительного приза. Так что вешайся. Этот год тебе веком покажется!
Он послушно повернулся к ней голым задом и Элла безо всяких эмоций отходила его ремнем исключительно по пятой точке и не обращая никакого внимания на его крики во всю глотку.
Да, потеряв к самому себе всякое уважение, Москвич вдруг понял, что больше не может терпеть даже простую порку, обыкновенным кожаным ремнем без того, чтобы не разораться как маленький ребенок. Насладившись его криками (а он был уверен, что она там, за его спиной, откровенно наслаждается его позором и болью), Элла так же молча захлопнула дверцу шкафа, и ушла продолжать празднование Нового года...
А Москвич за время её отсутствия, научился спать стоя. Не специально, но в какой-то момент его мозг просто отключил активное дневное сознание и стал демонстрировать ему горячечные, бредовые, но всё же хоть такие-то сновидения. А, следовательно, он спал.
Правда, иногда всё же просыпался от боли в руках – видимо пытался сесть на пол шкафа, а это было, увы, невозможно.
Был уже день, когда Элла снова явилась, на этот раз чтобы его напоить. В руке она держала высокий хрустальный бокал, наполненный почти до краёв яблочным соком.
Москвич аж задрожал, увидев такое сказочное угощение. К тому моменту он уже практически высох изнутри и сейчас за этот бокал сока был готов продать свою душу, причем на полном серьёзе. Он потянулся к этому бокалу, как голодный ребенок тянется к материнской груди, но злая ведьма тут же отвела руку, дразня его.
— Я буду поить тебя как птенчика. Из своего рта.
И она действительно стала набирать в рот по большому глотку сока, согревала его там, а затем сплёвывала этот сок вперемежку со своей слюной парню в рот.
Первые несколько глотков он всасывал с жадностью зверя – организм уже вовсю паниковал от обезвоживания. А под конец столь унизительной процедуры стало неприятно. И он не смог скрыть лёгкой гримасы отвращения.
— Не нравится? – с притворным удивлением спросила Элла. – Слишком брезгливы мы теперь стали? Ничего. Теперь ты научишься пить из моей туфельки, раз тебе противно из моего рта. Кстати, отличная идея! Надо её не забыть. А вот ты мне её и напомнишь! – она ткнула своим острым когтём ему в губы, как бы случайно распоров верхнюю до крови. – Тебе ясно, шлюха?
Он кивнул, инстинктивно закрывая пораненную губу языком и с жадностью слизывая свою кровь.
— Что тебе ясно? – продолжала издеваться ведьма.
— Напомнить вам, видимо, когда выйду из этого шкафа, что теперь меня надо поить исключительно из вашей туфельки, госпожа!
— Молодчина! – сказала она вполне дружелюбно. – Вот такую тебя я люблю. К сожалению, из этого шкафа ты уже не выйдешь. Ни-ког-да!
Она ласково улыбнулась, с удовольствием наблюдая за эффектом, производимым её словами.
— Шучу. К сожалению, на ночь тебя придётся отпускать к твоей начальнице. Она никак не может пока обходится без такой удобной и горячей грелки. Надо будет как-то с ней решить этот вопрос, как ты считаешь?
Москвич лишь горестно вздохнул.
— Не можешь никого посоветовать вместо себя? – с сожалением, впрочем,
Школа 9-я часть