На этот раз Москвич метался в этом душном, провонявшем его потом шкафу, как загнанная туда крыса. После прошлой, ночной порки задница воспалилась, и теперь любое прикосновение отзывалось такой болью, что впору было перегрызть зубами деревянную перекладину и бежать, куда глаза глядят! Но он прекрасно понимал, что не сможет убежать даже из этой комнаты, а оказаться голым, в наручниках, на бескрайних просторах Маркистана... Стремяга пробовал, получилось не очень.
Оставалось молить о пощаде.
И он молил. Унижался, выл белухой, плакал как младенец, ревел, сучил ножками, даже обоссался под конец.
Он повернул к ней своё заплаканное лицо и поразился, с каким блаженством и умиротворением она смотрела теперь на него. Дыхание глубокое и ровное, как после хорошего, полноценного оргазма. Лицо немного покраснело от прилива крови, губы влажные и чувственные. Да, она явно только что кончила, и теперь продолжать пытки ей совсем не хотелось.
— Я всё вытру, - сказал он, понимая, что получил очередную передышку. – Этот шкаф давно никто не использует. Это место для наказания...
Она на полчаса отстегнула наручники, дав ему возможность тщательно замыть пол в его стоячем гробу, а потом снова застегнула их в прежнем положении.
— Я спать, - сказала она устало. – Разбудишь меня, когда снова захочешь порки!
Москвич к тому моменту набрал почти полный рот собственной крови, сочившейся из губы, и проглотил, с тоской понимая, что она права – он действительно в скором времени сам станет её будить, лишь бы вырваться хоть на несколько минут из этой затхлой душегубки. За очередной бокал сока будет готов на порку. За то, чтобы она сняла с него наручники. За возможность просто поспать на полу...
Что она там говорила про начальницу? О, это его спасение! Надо просто дождаться вечера, надо как-то дожить до отбоя. А там уж он сумеет вымолить у Азалии любую работу, лишь бы его больше не сажали в этот невыносимый шкаф. Какие там подвалы Лубянки, какая Инквизиция с её чадом и смрадом печей, в которых раскаляются добела крючья и щипцы! Вот он – простой платяной шкаф в девичьей комнате общежития для молодых ведьм! Вот оно – универсальное средство сломать человека не имея никаких пыточных приспособлений. Достаточно запереть его в полусогнутом положении, с руками, поднятыми вверх, и продержать так денёк-другой и он будет готов на всё!
Москвич решил для себя, что отныне он станет образцовым домашним рабом для Эллы уже к вечеру первого января. Он понял, что иначе она станет его запирать здесь постоянно и всё равно сломает, так что тупить смысла не имело. К тому же надо обязательно поговорить с ребятами, и обсудить дальнейшую стратегию выживания.
Судя по всему, круче всех досталось ему и Стремяге. Бедолагу сейчас, наверняка, полосует розгами Святоша. Или ставит на горох и заставляет учить молитвы. Москвич вспомнил, что такое СТОЯТЬ НА ГОРОХЕ и сегодняшнее томление в шкафу показалось ему не таким уж и зверством.
За Славика можно особо не беспокоиться. Акулина хоть и стерва порядочная, но всё же Светлая, так что, скорее всего Славика будет ждать дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина, а в промежутках обучение ремеслу педикюрши – у Акулины на этом пунктик. Уж больно она любит, чтобы ей пяточки массировали, желательно губами и языком. Впрочем, рука у неё ох какая тяжелая, так что Славика надо будет предупредить, чтобы не куролесил, и не говорил мадам обидные слова...
История любви