схватить обе мои руки и с лёгкостью прижать их к моей груди. Всего один шаг вперёд, и он вжал свой член мне в лицо; толстый, упругий член скользил по моему лбу, по щеке и наконец остановился, упираясь в мой подбородок. В таком положении его яйца оказались у меня на лице, и я снова оказался в темноте, ощущая лишь обжигающий жар его яичек, мускусный запах его мужественности и глубокий стальной голос, которым он вынес мне приговор.
«Я собираюсь трахнуть твой рот, как киску, сучка».
Он отступил назад, чтобы я мог посмотреть на его огромный член-обелиск и на его самоуверенную ухмылку, и поднёс свободную руку к моему лицу, нежно поглаживая меня большим пальцем по щеке, пока смотрел мне в глаза и не отводил взгляд. Это могло бы быть романтично, если бы я не висел вверх ногами, а его другая рука не сжимала мою. А потом, конечно, он всё испортил.
"Ты такая красивая, Сами. Я хочу тебя сфотографировать. До и после съемок".
Его телефон был у него в руках, и за считанные секунды он щелкнул несколько раз. Я слишком медленно реагировал, мой рот был открыт, я боролся со своими фотографиями... полное тело, перевернутое и обнаженное. Затем он подался вперед, его член ударил меня по носу и отрикошетил от моей щеки. Его яйца ударились о мое лицо, и я почувствовал, что он теряет терпение. Но я не мог избавиться от своих чувств к этим фотографиям.
"Папочка!"
Я был особенно настойчив, и, к моему облегчению, он остановился, даже несмотря на то, что мой голос был приглушён подушкой. Прошла секунда, как будто он раздумывал, стоит ли прислушаться, прежде чем слегка отстраниться и посмотреть на меня с сомнительной ухмылкой, полностью отвергая меня.
"...Что?"
Он знал, какой вопрос я задам.
ДУМАЛ, что он знает.
«Папочка... Пожалуйста... сделай много фотографий.»
Его ухмылка не дрогнула, но что-то в его холодных глазах заставило меня объясниться.
— Я... мне не... нравятся... э-э-э... те, что... ты сделал. Можешь... э-э-э... п-пожалуйста... удалить их? Ты можешь... э-э-э... сделать несколько с моим... моим лицом и... твоим... твоим членом?
Я постарался сделать паузу после того, как заговорил. Я передал инициативу ему, мне просто нужно было не показаться слишком отчаявшимся. Но я не мог выносить его молчаливый взгляд и выпалил ещё что-то, чтобы заполнить неловкую паузу.
— Если... если ты позволишь мне... воспользоваться своими руками... я... э-э-э...
Я замолчал, когда выражение его лица наконец изменилось: ухмылка сменилась блаженной мальчишеской улыбкой, о которой я втайне мечтал и которая каждый раз заставляла моё сердце биться чаще.
— Значит... ты хочешь, чтобы я удалил сделанные мной фотографии... и заменил их другими, на которых ты играешь с моим членом?
Это прозвучало глупо, когда он так сказал, и я покраснел... но в кои-то веки я знал, чего хочу, даже если не понимал почему.
— Э-э-э... да... пожалуйста? Папочка? Я... Я... Будет... лучше, если... я... просто покажу своё лицо...
Он надолго замолчал, задумчиво глядя на меня, и мне показалось, что он собирается попросить ещё. Но его плотские потребности были слишком велики, и он наслаждался моим добровольным подчинением так же сильно, как и когда я сопротивлялся.
— Ты ведь хороший маленький любитель членов, не так ли?
Он снова погладил меня по лицу, его опасные руки были такими же нежными и тёплыми на моей мягкой коже, как и его слова для моей души. Я боролся с собой, не зная, как ответить.
"Хммм..."
"...Ш-ш-ш. Это был риторический вопрос".
Это было самое снисходительное обращение, которое он когда-либо мне оказывал. Я должен был обидеться, но мне было всё равно, потому что он отпустил
Турецкие бани, или групповой массаж для моей жены