мои руки, которые тут же потянулись к его толстому члену, когда он подался вперёд и прижался им к моему лицу. Я закрыл глаза, открыл рот и высунул язык; я жадно лизал его член снизу, обхватив его руками и дрожа от того, каким маленьким и изящным я себя чувствовал. Его яйца были горячими и тяжёлыми, они тёрлись о моё лицо, пока он в свою очередь тёрся об меня. Я слышал, как щёлкает затвор фотоаппарата, но не обращал на это внимания. Всё, что мне нужно было делать, — это то, что у меня хорошо получалось: поклоняться его члену.
Но я понимал, что фотосессия должна закончиться, и Джакс дал мне это понять низким, вибрирующим от нетерпения рыком и звуком, с которым его телефон упал на диван.
Его член и яйца отодвинулись, и я ослеп от вернувшегося яркого света. Закрыв лицо руками, я почувствовал, что меня покрывает скользкая влага — масло и моя собственная слюна, а также едва уловимый пьянящий запах его предэякулята.
Внезапно он схватил меня за обе руки своими огромными лапами и снова прижал их к моей груди. Затем его свободная рука обхватила мои ноздри, перекрывая доступ воздуха и заставляя меня открыть рот. В этом не было необходимости; я больше не собирался сопротивляться. И вот к чему это привело.
Он опустил оружие и медленно приблизился, скользя в поле моего зрения, как огромный космический корабль в начале фильма «Звёздные войны». Когда он коснулся моих губ, он обвёл их своим обжигающе горячим, упругим, но твёрдым инструментом, и я скорее почувствовал, чем услышал его лёгкий вздох облегчения.
Затем он толкнулся, и я поперхнулся его толстым членом, оказавшимся под непривычным углом. Он отстранился, я глотнул воздуха, но он повторил движение, проникая глубже в мой рот, раздвигая мою челюсть своим членом. Во второй раз я не поперхнулся, был готов вовремя глотнуть воздуха, а затем он сделал третий толчок; я провел языком по его члену, глубоко застонав вокруг вторгшейся мышцы. Он остановился, засунув член мне в рот, и отпустил мой нос, чтобы грубо похлопать меня по щеке.
— Это хорошо, детка, но ты от этого не избавишься.
Всё, что я мог видеть, — это верхнюю часть его бёдер и тяжёлую, свисающую мошонку, но в его голосе я слышал юмор и толику... чего-то. Жалости? Сострадания?
"Просто... доверься мне".
Я не мог понять, был ли это искренний совет или очередная манипуляция. Если это было последнее, то сработало, потому что я почувствовал себя в безопасности. Он не дал мне времени подумать об этом, полностью вытащив член из моего рта. Вместе с ним на лицо мне упали капли слюны, частично ослепив меня и заставив закрыть глаза.
Приняв решение закрыть глаза и в последний раз глотнув воздуха, я потерял контроль. Джакс снова грубо толкнулся, за ним последовал ещё один толчок, и ещё, а потом он просто трахал меня в горло, с каждым толчком проникая всё глубже. Я не пытался двигать языком, сосать или что-то ещё — мне и так было трудно держать рот широко открытым, чтобы вместить его толщину. Я понимал, почему должен был довериться ему; я никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным, и каждый раз, когда он проникал чуть глубже, я боялся, что могу задохнуться или задеть его член зубами. Я был рада, что он прижимал мои руки к груди — если бы они были свободны, я бы не смог перестать царапаться и бить его, навлекая на себя ещё больше неприятностей.
Вскоре он действительно ускорил темп, вгоняя свой член в моё отверстие
час моего времеми