начавшийся открытый, доверительный, диалог, как прежде, меня обрадовал так, что сердце радостно заколотилось, но я понимал, что нужно быть очень осторожным и взвешивать каждое слово, чтобы ненароком не нанести боль или обиду жене. И мы снова ехали молча.
— Завтра будет уже десять дней, как я вернулась. Что ты думаешь про всё это?
— Мне даже думать про это стыдно. Вспоминается только то, какой радостью светились твои глаза, когда ты танцевала, убивая наповал всех вокруг своей красотой.
— Скажешь, тоже! – засмеялась жена и облегчённо вздохнула.
— Правда, ты была великолепна! Ты жила танцем, не думая об условностях наряда! Ты выглядела вырвавшейся на свободу своих чувств, а все эти, отравленные деньгами, смотрели на тебя, и завидовали.
Жена снова улыбнулась. Ей было явно приятно это слышать. Я же, неожиданно для себя, совершенно спонтанно сам вернулся к теме.
— Знаешь, просто встать на колени и вымаливать у тебя прощение – было бы глупостью с моей стороны. Мольбы униженно ползающего на коленях ничего не стоят. А сделавшись полным ничтожеством, ползающим у твоих ног, стал бы противен тебе ещё больше. И я не знал, что мне делать. Решил, что ты сама дашь мне знать, что я должен сделать ради твоего прощения.
— Поэтому ты за всё время даже не попытался меня обнять и поцеловать?
— Да, поэтому. Опасался, что тебя это только разозлит.
— Психолог! Ничего ты не понимаешь в женщинах!
— Я это понял, потому и боялся тебя.
— Меня?! А ты не думал о том, что я могла решить, что после похищения ты брезгуешь дотронуться до меня? Что мне нужны твои ласки, поцелуи, чтобы забыть весь этот кошмар! Но ты только молча смотрел на меня, как чужой. Скажи ещё, что всё также любишь меня!
— Люблю. Даже ещё сильней люблю! Я понял, что ты для меня гораздо дороже, чем я раньше думал. Оль, позволь поцеловать тебя! Мне так не хватает тебя!
Я затормозил машину. Ольга повернула ко мне лицо, и я понял по нему, что она любит меня. По навернувшимся слезинкам на её глазах. И мы долго целовались, оба плача от радости и просто обнимаясь.
— Ладно, поехали. Олежка меня заждался – уже весело, привычным тоном остановила меня жена.
— Ты что-то купила для него?
— Ой, если всё рассказать – ты заревнуешь! – засмеялась она.
— Расскажи! Какие такие секреты у вас?
Ольгу подмывало поделиться, и она начала рассказывать.
Три дня назад стала его укладывать подремать после обеда. Пока бабушка его кормила, сама успела сполоснуться под душем, пот смыть и думала немного поваляться с сыном, приспать. Накинула халатик и даже не успела застегнуть. Стою над кроватью, подушки поправляю. Тут прибегает Олежка и прыг не кровать! Потом посмотрел на мои груди и сказал:
— Ух ты! Какие соски большие! Больше чем у тёти Тани!
— А ты откуда знаешь такое слово и где ты видел, какие у неё?
И тут он про нашу соседку и говорит, что она кормит своего маленького грудью, а после своего пятилетнего Ромку сажает высасывать остатки. Ромке за два года это уже стало надоедать, и он нашего привёл, вместо себя к своей маме, благо, что ровесники. Татьяна дала нашему грудь, научила как сосать, чтобы не делать больно, и, знаешь, Олежке понравилось! Уже три недели как присосался! Стала расспрашивать его, и он рассказал, что они с Ромкой садятся с двух сторон от Татьяны и сосут её. Сначала его немного напугало то, что она глаза закрывает и шумно дышит ртом, но после она ему объяснила, что это потому, что всем женщинам очень
Прелестная грубость