— Напугала. Такая голодная! Думал растерзаешь меня.
Жена хихикнула.
— Сам виноват, не нужно было заставлять меня столько терпеть! А если бы я не вытерпела и кого-нибудь нашла? Что бы ты делал!
— Не думал об этом.
— Эх ты, шляпа!
— Ну, каюсь.
Ольга привалилась ко мне грудью, ткнув своим массивным соском в бок, и благодарно чмокнула в щёку.
Пролежали мы так совсем не долго. Она вздохнула:
— Давай, сполоснёмся и пойдём картошку окучивать!
Жена закрыв глаза под струями душа, смывала с себя пот, а я не мог оторвать взгляда от её тела. Да, соски её сделались немного поменьше, но всё равно, продолжали оставаться более толстыми и высокими, чем у любой кормящей грудью женщины и непонятным образом манили к себе. Продолговатая выпуклость внизу, между губ, тоже, сделалась поуже, и теперь её вновь можно было назвать складочкой, хотя и выглядела в успокоенном состоянии так, как прежде только в момент крайней возбуждённости, словно призывая к близости, нет, скорее, крича об измучившем женщину желании. Вот такие обманки зазывалочки. Теперь мне стало окончательно понятным то, для чего их вообще сделали такими Ольге. Невольно начал восстанавливать в памяти свои ощущения от близости, но постоянно вспоминалась только колкость ёжика жены.
До вечера всё шло прекрасно. Мы работали, время от времени с улыбкой поглядывая друг на друга. А вечером приключился казус. Отец направился к летнему душу, когда там плескалась Ольга. Он, видимо, полагал, что там находится мама. Увидав его в окно, я бросился на улицу, чтобы крикнуть отцу, предупредить, но не успел. Он отвёл в сторону матерчатую шторку и замер, как парализованный, уставившись на свою невестку. Простояв так некоторое время, как очнулся. Отпустил шторку, схватился за свой член, прямо через треники, и, отскочив в сторону, торопливо выдернул его наружу, выстрелив заряд семени.
Неловкая ситуация и я решил не обнаруживать себя, поэтому вернулся в дом. Об этом забавном происшествии можно было бы и забыть, но о нём мне напомнила Ольга.
— Ты спишь?
— Почти.
— Лад, я снова хочу – прошептала жена, чем напугала меня. Неужели в ней проснулась тяга к частому сексу! Но всё оказалось проще.
— Лад, неловко как-то вечером вышло.
— Что?
— Я в летнем душе была, и вдруг твой отец шторку открыл. Случайно, наверное думал что там твоя мама. А я стояла к нему передом. Он замер, и мне так неловко стало! Я глаза закрыла, лицо под душ подняла, сделала вид, что не заметила его, а он уставился и разглядывает меня всю. Долго так. А у меня аж в глазах темнеет оттого, каким взглядом на меня смотрит! Потом шторку закрыл и ушёл, а у меня так подкатило внизу!
— Да, неловко.
— Ладно там, в танце, на меня пялились! Пришли и ушли, а это же твой отец! Как подумаю, что он теперь будет смотреть на меня и каждый раз вспоминать то, какая я безо всего – так стыдно становится! Обними меня!
Ольга сама залезла на меня. Её возбуждение передалось и мне, едва вспомнилось то, как отец возбудился, глядя на мою жену и после выпустил мощную струю семени. Теперь и у меня член принял полную готовность от мысли о том, что отец так сильно захотел Ольгу. Она права, он, несомненно, ещё долгое время будет вспоминать, глядя на Ольгу и возбуждаться. Мы тихонечко, чтобы не разбудить сына, спящего в другой части комнаты на диване, принялись гасить наше возбуждение. Это было замечательно! Жена сама каталась на моём скакуне так, как ей того хотелось.
Лунный берег