Экзекуторша наблюдала весь поединок с жадным вниманием, прижавшись лбом к холодному стеклу окна своего кабинета. Глаза её горели ровным синим огоньком, точно таким же, который впервые заметил Москвич у неё вчера вечером, когда она разводила его на грязный секс.
Сам Москвич в это время стоял перед ней на коленях, и уже привычно мусолил во рту её медленно выпячивающийся кислый и горячий клитор. Она, не спеша, потрахивала его в рот этим своим органом, а сама теребила соски своих сисек, размера этак пятого, не меньше. Наслаждалась. Но дыхание её было ровно и спокойно. Видимо кончать так быстро мадам экзекуторша не планировала. Хотела поблаженствовать подольше, растянуть удовольствие.
Увидев, как рухнули на снег обе дуэлянтки, она разочарованно поморщилась – ей явно обломали кайф. Но что удивительно – отталкивать Москвича не стала. Напротив – схватила за уши, вонзив поглубже свои ногти-когти в его кожу, и прижала лицо парня к своей промежности.
— Пока не кончу, никто никакой помощи не получит, - злобно прошипела мадам.
Темп её движений явно ускорился, клитор набух и стал скользким и нервно дрожащим, к тому же возрос до неприличия, и теперь тыкался Москвичу в лицо куда попало – то в глаза, то в нос, то противно проскальзывал промеж губ, явно стараясь достать до языка.
Господи, когда же она кончит! – думал он. Уже болели коленки, спина окончательно затекла от неудобного положения, а она всё трахала и трахала его, урча и постанывая, но спасительный для всех оргазм явно оттягивала.
Ей нравился сам процесс. Вот она и сопела, насыщаясь предоргазменной истомой.
А накрыло её внезапно. Москвич даже немного испугался, когда Катя вдруг стала громко стонать, таскать его голову из стороны в сторону и всё сильнее прижимать к дрожащему и противно скользкому клитору. Кончала долго и натужно. В довершении всего обдала всю рожу парня своим липким и густым сквиртом.
— Не сметь умываться! – хрипло велела она, отпуская его. – Беги в санчасть, туда сейчас этих дуэлянток отвезли. Посмотри, что там с ними. Я их потом подлечу, прежде чем в подвал посадить. А то слишком раздухарились, девушки!
Она засмеялась сытным, блаженным смехом вкусно натрахавшейся матроны.
— Всё, пшёл вон...
В санчасть Москвич направился вокруг общего корпуса, самым длинным путём. Хотелось немного побыть одному, собраться с мыслями. Итак, ситуация накалялась теперь уже не по дням, а по часам. После дуэли, судя по всему закончившейся кровью, главная экзекуторша обязательно постарается ещё сильнее закрутить гайки, ужесточить и без того драконовский режим и посадить под замок теперь уже весь пансион. И что теперь делать? Как дождаться директрисы? И какова вообще обстановка?
А самое главное – на кого теперь можно надеяться? Кто друг, а кто враг? Они втроём остались одни против всех на этой территории? Или можно ещё довериться той же Стеше, раз она так героически себя повела на вчерашней кровавой экзекуции?
Вопросы, вопросы... Опять вопросы. Как всегда голова кругом от этих вопросов. И ни одного твёрдого ответа.
Толпившиеся у санчасти барышни встретили его колючими взглядами. Оно и понятно – Катерина теперь разъезжала исключительно на его спине, и в глазах встревоженных воспитанниц он выглядел как её личный холуй. И наверняка стукач. А как это можно опровергнуть? Никак. К тому же, это сейчас опасно – среди них также наверняка есть свои стукачки. Придется терпеть плевки и оскорбления. И никому, кроме своих, не доверять ни секунды.
Но барышни на крыльце санчасти просто так пропускать его не собирались.
— А ты куда это намылилась, стелька милфовская? – спросила Людмила. – Вынюхивать пришла?
Москвич опешил от такого «приветствия». Ну, стелька
Любимая теща мама Катя 4