него во время обеда, пока добропорядочные барышни лакомились черепашьим супом и варёным в молоке его матери козлёнком. Последнее блюдо приказала подать к обеду лично экзекуторша Катерина. А почему ей пришла в голову такая блажь – она и сама вряд ли смогла бы объяснить.
...Обещанный второй урок демонологии, разумеется, отменили. Да и кто бы его смог качественно провести? Разве что преподавательница темных искусств Доротея Шентес, но она теперь редко появлялась на людях, а когда появлялась, то ходила мрачная и всё общение с воспитанницами сводила лишь к обязательным плановым занятиям, и поддержанию минимального порядка в общежитиях. Всем теперь заправляла исключительно экзекуторша Екатерина Бэнечко, и вся её энергия была направлена исключительно на бесконечное выдумывание всё новых и новых драконовских мер по ужесточению внутреннего распорядка пансиона.
После ужина она официально объявила, что теперь барышням запрещается просто так ходить по помещениям главного корпуса, а все передвижения теперь будут только строем, и лишь в классы, в столовую, и на прогулку. Громко разговаривать, устраивать дуэли, несанкционированные игры и колдовские ритуалы также запрещалось.
Объявление было встречено гробовым молчанием. Запретить ведьмам колдовать? Так себе воспитательная мера. Но Катерину, в её неуёмном желании прищучить до приезда начальства неуловимого демона, было уже не остановить...
...Теперь она повадилась трахать Москвича по три раза в день. Обычного ночного секса ей было явно недостаточно. Вечером, после отбоя, перед тем как потащить его в Старый флигель, кормить узника Кроху, она долго валялась с ним на директорском диване вся мокрая, горячая, скользкая, похотливая. Давила его, плющила, душила своими пудовыми грудями, кусала даже за язык, трахала в задницу своим горячим, как морковка в супе, и таким же острым клитором, и всё равно осталась крайне недовольной его эрекцией.
— Ничего, отсосёшь у меня там, у Бездонного колодца, - шумно дыша, сказала она, слезая с него, так и не сумев кончить. – Может, вместе попробуем демона вызвать и там поймать!
И захохотала как-то совсем уж невпопад. Синий огонёк в её глазах мерцал теперь, практически не скрываясь.
Зато вытащив несчастного узника из подвала, и заставив его стоять голым, с поднятыми вверх руками, Катя отвела душу по полной! Хлестала бедолагу ремнем минут десять без перерыва, пока парень не упал в обморок, и тут же поставила Москвича на колени перед собой, впихнув ему в рот свой гадкий скользкий клитор, и заставив его сосать с причмокиванием. Обязательно чтоб с причмокиванием! Такая у неё фантазия родилась в темной мрачном подвале, у Бездонного колодца.
Кроха плакал, но упорно молчал. Москвич, понимая насколько невыносимы для него эти извращения полоумной ведьмы, старался, как мог. И только кончив, долго барахтаясь в волнах своего садистического оргазма, экзекуторша, наконец, смилостивилась, и покормила исхудавшего, и еле держащегося на ногах, страдальца. Крохе достался сегодня и обед, и ужин в одной миске. Пюре с двумя кусками вареного козлёнка и овощной салат с половинкой яблока.
Противная толстая садистка кормила Кроху исключительно как собачку – поставив миску на пол, у своих ног.
Помогая ему спускаться обратно в колодец по веревочной лестнице, Москвич незаметно сунул в ладонь друга крупный комок терьяка, размером с солидный грецкий орех. Он рассчитал всё верно: разомлевшая и блаженствующая Катя поленилась бы сейчас считывать эмоции парней, она упивалась собственным кайфом, и ни на кого более особого внимания не обращала.
А Кроха одним лишь взглядом сумел выразить горячую благодарность. Ещё бы! С такого кусища можно было пару раз сказочно чифирнуть, а то и растянуть на завтра!
«Не слышу благодарности!» - тоном оскорбленной благодетели съязвил внутренний голос, когда они уже вышли из Старого флигеля, и Катерина
Вечная весна