Славик с Костей одновременно покачали головами и улыбнулись.
— Да ты чего, пацан, на себя наговариваешь! – процитировал старый тюремный анекдот Славик, про голодную зону и получившего посылку зэка, у которого все отнимают сало и курево, а он всем кричит, что он пидор.
— Это еще надо доказать! – подхватил анекдот Костя. – А если серьёзно, то вот... - И он передал Москвичу десяток шоколадных конфет, завёрнутых в носовой платок. – Это пока всё, что удалось собрать для Стеши...
— Босяцкий грев! – взвесил на ладони сверточек Павел. – От души, парни! Вообще надо начинать собирать тут общак.
— Ага, установим связь с волей... - мечтательно продолжил Славик.
— Начнём подкупать администрацию... Кроха будет смотрящим за кичей, как наиболее авторитетный сиделец под всякими крышами.
— Ты прикинь, Костя, - развил мысль Москвич. – На следующей ходке тебя коронуют, ты станешь вором, и всем будешь кричать: да я на Маркистане чёрный ход налаживал, общак держал, колдовскую кичу грел, а чего добились вы, фуцманы?
Все трое невольно засмеялись. И тут же загрустили...
***
— Как? – возвращаясь в начальственный флигель, задавал себе один и тот же вопрос Павел. – Как я смогу попасть в подвал? Ну, допустим, я проберусь никем не замеченный в старую кухню. Я помню, где это – за дровяными складами, как раз напротив наших окон. Там никакой охраны нет, только навесной замок на люке. Допустим, даже, я сделаю отмычку, это не сложно. Кое-как открою этот замок... А дальше что? Наверняка там какие-нибудь ведьмовские хитрости предусмотрены. Чтобы даже знающие волшебницы не смогли просто так туда проникнуть. Оттого и простенький замок, и никакой охраны. Кажущаяся лёгкость – приходи, мил человек, передавай что хочешь, можешь даже вызволить оттуда сидельца... Ан нет! Хрен там ночевал! Как придёшь, так там и останешься. Так что КАК я смогу это сделать?
Он намеренно вызывал в себе тот таинственный внутренний голос, но голос пока молчал. То ли сам не знал ответа, то ли ушёл куда-то погулять...
И лишь перед самой дверью начальственного флигеля, голос неожиданно шепнул: сунь конфеты поглубже в снег! И вовремя.
Едва он вошёл в кабинет-опочивальню Кати, как та тут же схватила его за руки, и слегка распяла, прижав к стене. Крепко так прижала, всем своим пышущим застоявшейся за весь день похотью, телом. С хищной улыбкой всматриваясь в его лицо, обдавая его своим жарким дыханием, упёрлась коленом ему в пах, проверяя то ли эрекцию, то ли не спрятал ли он чего у себя под юбкой.
— Грязная шлюха! – сказала она и плюнула ему прямо в рот, который он неосторожно приоткрыл, чтобы поздороваться с временной хозяйкой. Беззлобно так сказала, даже скорее, наоборот – в качестве прелюдии к интимной игре.
— Да, алмазная донна, - моментально подхватил эту игру Москвич, сглатывая её плевок. – Я грязная и гулящая шлюха...
— И где ты шлялась?
— На кухне. Подъедала со своими подружками остатки ужина! – выпалил он неожиданно даже для самого себя, откуда-то точно зная, ЧТО сейчас нужно говорить. – Вылизывала тарелки за барышнями...
— Фу, какая же ты мерзкая! И ты знаешь, что я за это с тобой сделаю? – радостно спросила Катя, как будто только этого признания она и ожидала от него.
— Знаю, сиятельная госпожа! Вы меня жестоко и безо всякой жалости выпорете ремнем. Вы будете меня пороть до тех пор, пока я не разревусь как маленькая девочка и не стану орать, как поросёнок, которого режут...
Туалет как зеркало души