я думал, что же я наделал и что теперь будет. Я даже телик не включал, просто не было никакого настроения. А утром, как только первые пришли на работу, и я открыл двери, я собрался домой и поспешил к выходу. С Петровичем я столкнулся прямо на улице по дороге домой. Он как раз шёл мне навстречу, и я не знал, отвернуть мне раньше или пройти рядом. Прятаться и убегать, уже конечно не было смысла, и я пошёл навстречу. Поравнявшись, мы остановились и поздоровались. Он сильно сжал мою руку и второй в это время снова схватил меня за яйца и стал сжимать их.
— Петрович, отпусти, больно уже. Вдруг кто увидит – просил я.
Он отпустил и говорит
— Я придумал, что с тобой сделать, вечером зайду – сказал он и пошёл.
Часть 15.
Петрович, пойманный.
Я тоже пошёл домой, всё ещё ощущая на своих яйцах недавнее давление руки Петровича.
Придя домой, я лёг спать, а из головы не выходили последние слова Петровича. Что он там придумал, ломал я голову, да так и уснул. Проснулся где-то около трёх часов дня, посмотрел на часы и подумал, Петрович может уже часа через два нагрянуть, но пока время свободное было, и я решил перетянуть себе член и яйца, как обычно я это делал, а потом стал делать все дела по дому. Протопил печь и стал готовить, что-нибудь пожрать. Жил я один и поэтому всегда дома ходил раздетый и мой перетянутый член постоянно обо что-нибудь стукался головкой, да и так, когда я подходил к чему-нибудь близко или лез в погреб за продуктами. Ощущения были необычные, и поэтому я почти всегда это практиковал, а что делать больше было. Я готовил ужин и просмотрел, как Петрович прошёл мимо окна и когда брякнули входные двери в сени, я вздрогнул от испуга.
— Кто это – пронеслось сразу в голове.
Но гадать было уже поздно. В дом вошёл Петрович и застал меня сидящим на скамейке и чистящим картошку для супа. Я испугался и не знал, что делать. Хотя он и видел меня в таком виде уже, но ведь не специально же, я тогда выставил всё на показ. Сейчас получалось, что я, зная, что он придёт, делал это всё специально. Это я предполагал, что так может подумать он. Я встал и протянул руку, чтоб поздороваться, а сам повернулся немного боком, чтоб он снова не схватил меня за яйца и прикрылся свободной рукой.
— Так что ты там говорил – спросил Петрович.
— Я просил, чтоб ты никому не рассказывал об этом - и указал рукой на свой перетянутый член и взглянул на часы. Я уже почти час был в таком виде и член начал синеть.
После непродолжительной беседы и выпив по кружке пива, я узнал, что, когда я ещё учился в школе, Петрович работал на ферме и если бык не хотел идти в загон или по трапу при загрузке в машину, Петрович подходил к нему сзади и сдавливал ему яйца. Бык сам заскакивал без чьей-либо помощи. Вот с того момента и осталась у него эта привычка, кто стоит и ничего не делает, хватать за яйца. Кто с ним работал, знали это, и избегали любую возможность с ним сталкиваться. Потом обговорили моего сменщика, шурина Петровича и решили, что если вдруг шурину нужно будет подмениться, то я буду всегда готов это сделать, а Петрович в свою очередь будет молчать обо мне. Меня вполне это устраивало, и я обрадовался. Перед уходом Петровича мы обменялись рукопожатием, как
реанимация компьютера