Вспышка сверкнула, и я почувствовала, как жар пробежал по телу — не только от вина, но и от его внимания. Он подсказывал дальше, всё так же сдержанно:
— А теперь приподнимись и нагнись чуть вперёд.
— Как скажете, господин фотограф, — подмигнула я, заигрывая, и выпрямилась. Наклонилась, опираясь руками о край, и грудь чуть провисла под блузкой, пуговицы натянулись, а цепочка между грудей качнулась, поблёскивая в свете. Я знала, как это смотрится, и чувствовала, как его взгляд притянулся к этому движению. Да, смотри сюда, Максим. Вспышка осветила комнату, и я осталась в позе, чувствуя, как кожа горит под объективом камеры.
Потом я сменила положение, всё ещё у стола, повернулась боком и начала подтягивать одну ногу к себе, ставя её на носок. Юбка начала задираться. Я смотрелась соблазнительно: длинные ноги, изгиб талии, грудь, чуть выпирающая из-под блузки, волосы, мягко падающие на плечи. Пусть не отводит глаз.
Он присел чуть ниже, держа телефон, и сказал спокойным голосом, но едва уловимо:
— Подтяни ногу ещё немного, так лучше будет.
— Что, так тебе нравится? — протянула я игриво, чуть качнув бёдрами, и подняла колено. Юбка задралась ещё выше, обнажая кружево чулок.
Я снова облокотилась на стол и медленно продолжила поднимать ногу под вспышки камеры. Юбка натягивалась сильнее, обрисовывая бёдра, и я, будто невзначай, пальцами другой руки чуть приподняла её край — не высоко, но достаточно, чтобы кружево чулок и тонкая полоска трусиков мелькнули перед его глазами. Пусть заметит, но не сразу поймёт, случайно я это или нет. Вспышка мигнула, и я почувствовала, как жар от вина и его взгляда сливается в одно.
Максим почти опустился на колено, держа телефон ниже, чтобы поймать ракурс. Его глаза скользнули по моей ноге, задержались там, где юбка приоткрыла больше, чем нужно, и я приподняла ногу немного выше. Трусики — чёрные, кружевные, обтягивающие — стали видны чуть лучше, но не слишком откровенно. Смотри, Максим, но не думай, что я делаю это специально. Вспышка сверкнула снова, и я уловила, как он чуть задержал дыхание, фокусируясь на кадре.
— Ну как, красиво получается? — спросила я с лёгкой насмешкой, чуть качнув бёдрами и улыбнувшись ему сверху вниз.
Он поднял взгляд, всё ещё сидя на одном колене, и ответил сдержанно:
— Да, нормально. Хороший свет.
— Свет, говоришь? — протянула я игриво, приподняв юбку ещё на миллиметр, будто поправляя её. — А я думала, это я у тебя такая красивая.
Его брови дрогнули, но он только хмыкнул, снова наводя камеру.
Я опустила ногу, чувствуя, как каблуки чуть дрожат от напряжения, и медленно развернулась спиной к нему, всё ещё стоя у стола. Юбка обтягивала попу, подчёркивая её округлость, а чулки заканчивались чуть ниже, оставляя полоску голой кожи, манящей в полумраке. Я чуть выгнула спину, чтобы изгиб стал ещё заметнее, и бросила через плечо, голос мягкий, с лёгкой игривостью:
— Макс, а как я сзади смотрюсь?
Он чуть помедлил, потом навёл телефон, и вспышка осветила комнату, поймав меня в этой позе. Я знала, как это выглядит — упругая попа, обтянутая тканью, ноги, длинные и стройные, чулки, добавляющие остроты. Пусть смотрит, пусть не отводит глаз.
— Классно, — сказал он, голос ровный, но с лёгким намёком на одобрение. — Сзади очень хорошо выглядишь.
Он поднялся, а я улыбнулась сама себе, чувствуя, как вино подогревает кровь, и решила подойти. Развернулась, сделала несколько шагов к нему, каблуки цокнули по полу, и остановилась совсем близко. Наклонилась чуть вперёд, прижавшись грудью к его руке сбоку — мягко, но ощутимо, чтобы он почувствовал её тепло и тяжесть
Зарина. Воплощение давней мечты.