очереди поллитру возьмёт, сунет её за отворот спецухи - и обратно огородами в поля, пока пред не застиг да пиздюлей не всыпал.
Преда Сычовского колхоза «Светлый путь» полным титулом зовут Василь Антоныч. С пяти утра до поздней ночи Василь Антоныч гоняет свой трёпаный «газон» по колхозным делам туда-сюда.
И в полях он, и на фермах - всё в его в огромных лапищах: не забудет ни одной делины, даже самой малой мелочи. Вечно окружённый привычным ему бабьём цветастым, Лось ни одной новой юбки не пропустит. Василь Антоныч – лучший в колхозе мужик. Он наш племенной бык-производитель. Ёбарь, как говорится, номер один.
Вдруг посередь жаркого дня пропадёт из виду его чёрная кудлатая башка, стихнет бас, кроющий буйным матом...
Но население спокойно, ибо знает: начальник бдит, начальник рядом, начальник где-то здесь. Просто пред притомился, да ещё, видать, приспичило ему, заслуженному производителю.
Приспичило – вот и прилёг наполдни у очередной зазнобы на часок отдохнуть, со вкусом и вдумчиво с ней поебаться.
Поверьте, бабам любвеобильность предова очень по сердцу - есть, во-первых, слабые места в сердце строгого Лося. А, во-вторых, хорошо им, бабам - оттого, что нужны, что любы. Что ебомы...
Зазноб у преда полно: зайди в любой двор да погляди на хозяюшек, на матерей либо на их возросших, вошедших в пору дочек.
Короче, кто на дворе посисястее, та и зазноба предова. Да уж, поёбывает начальственный озорник вверенное ему партией колхозное женопоголовье. Основательно поёбывает, за всех недостающих и пьющих отрабатывает. Ну, на то он и бык... Ой, оговорочка! Лось!
Фамилия у нашего ебуна - Лосев. Василь Антоныч Лосев, очень приятно! Прозвище, разумеется, у него - Лось.
Жена его Катерина - стало быть, Лосиха. Сыновья в малолетстве звались Лосятами, а теперь уже тоже Лоси – а в Лосятах внуки и внучки, которых пруд пруди на Лосёвом подворье, благо все вместе они живут, одним гнездом. И Светка Лосева – тоже Лосёнок.
Лосём грозного преда народ кличет без опаски, прямо в глаза – тот и сам привык к прозвищу. А имя-отчество Василь Антонычу только в «районе» пригождается – на совещаниях у начальства.
На праздниках сельчане пьют обязательный тост: «За Лося! Чтоб, значит, и пилося, и еблося!». Уважают преда. Ну и подъёбывают помаленьку. И мазуте, и бабам льстит очень, что можно подъебнуть такого большого человека, и это никому не выйдет боком.
Принцип
Мчит Лось на «газоне» по полям и долам, кроет кудрявым матом подучётный контингент, глазищами-углями просвечивает: нет ли какого грабежу добра колхозного? Не лодырничает ли мазута?
И, кстати, не завелась ли где неучтённая ладная бабёнка?
Лось всеяден, но и ему не абы какая баба годится: желательно, чтоб посвежее была, чтоб к делу бабьему гожая. И самый писк, коли она не баба, а девка, никем допрежь его, преда, ещё не крытая.
Девок, бабёнок, баб пригожих в колхозе бессчётно. До удивления много и жаждущих поебстись. Как мухи на мёд слетаются они на грозный рык преда – тут нет гордых, сами липнут.
Свиреп Василь Антоныч, властен; всё вокруг служит ему, как в старину служило барину: и коровники-телятники-свинарники, и зернохранилища, и льняные-картофельные-хлебные поля. А ещё и машины, и трактора с комбайнами - со всей мазутой колхозной – все ему служат. Единоличному председателю. Клянут его, ругают, сулят ему и в шапку, и в подкладку. Но клянут, а сами преда как огня боятся. Короче говоря, уважает народ Лося-батюшку.
И бабы, по-уличному бляди Сычовские - уважают. Они, как заведено, не стесняются своих благоверных ни капельки, честь бабскую не берегут – от слова «никак». Срать они на честь эту хотели!
Викуля и её муж. После операции.