каждый изгиб, каждую вену под языком. Старик гладил его попу, пьяно бормоча что-то про молодость, пока сцена не дошла до предела.
Вдруг член напрягся, и дед, сжав Ванин затылок, выдохнул: — Дотерпи, Вань! — Горячая, густая сперма ударила в горло — горькая, с кислым, резким привкусом, липкая и тяжёлая. Ваня дёрнулся назад, кашляя, но дед держал его, пока последние капли не вытекли. Только тогда он отпустил, откинувшись на подушку с пьяным вздохом.
— Спасибо, внучок, — пробормотал старик, щурясь. Его взгляд упал ниже, и он хмыкнул: — Ого, Ванька, да у тебя самого встал, хоть и махонький.
Ваня отвернулся, чувствуя, как жар заливает лицо. Штаны и правда натянулись — маленький бугорок выдал его, несмотря на стыд и смятение. Он хотел встать, уйти к ведру, но дед вдруг протянул руку и схватил его за бедро.
— Погоди, Вань, — прохрипел старик, притягивая его обратно. — Ты мне помог, теперь я тебя отблагодарю.
— Деда, не надо, я… я не знаю, — выдавил Ваня, голос дрожал от смущения. Он замахал руками, пытаясь отстраниться
Но дед, всё ещё пьяный, но с неожиданной настойчивостью, уже тянул его штаны вниз. Его большие, грубые руки двигались уверенно, и парень, растерявшись, не успел вырваться. Маленький член внука, напряжённый и розовый, оказался на виду, и дед, не слушая возражений, наклонился к нему.
— Да ладно тебе, Ванька, расслабься, все будет хорошо, — буркнул старик и взял его в рот. Дед делал это умело — не так, как Ваня, неуверенно и робко, а с опытом, будто знал, как надо. Его тёплые, шершавые губы обхватили Ванин член, язык закрутился вокруг головки, и он невольно выдохнул, чувствуя, как жар пробегает по телу. Он всё ещё краснел, бормотал "не надо, деда", но ноги подгибались, а руки вцепились в простыню.
Дед сосал жадно, но аккуратно, то ускоряясь, то замедляя, и его хрипловатое дыхание смешивалось с тихими стонами Вани. А потом старик плюнул себе на пальцы — слюна была густой, липкой — и потянулся к попе внука. Он медленно ввёл палец в анус Вани, сначала осторожно, но настойчиво. Он напрягся, чувствуя дискомфорт — жжение и давление были непривычными, почти болезненными, и он дёрнулся, сжимая бёдра.
— Потерпи, — пробормотал дед, не вынимая член изо рта, и продолжил двигать пальцем, глубже, медленнее. Постепенно дискомфорт сменился странным теплом, а когда дед нашёл нужную точку, Ваня невольно застонал громче. Это было впервые — когда ему было хорошо, от того что у него что то в попе, и он не знал, куда деться от стыда и удовольствия. Его маленький член пульсировал во рту деда, а палец внутри только усиливал всё, что он чувствовал. Тело дрожало, и вскоре он понял, что не выдержит — жар накатил волной, и Ваня кончил, выплеснув горячую струю прямо в рот деду. Оргазм был резким, мощным, усиленным движением пальца, и Ваня задрожал, хватая ртом воздух.
Дед проглотил, вытер губы тыльной стороной ладони и хмыкнул, вытаскивая палец. — Ну вот, Ванька, и тебе хорошо, — сказал он, хлопнув его по бедру. — Ложись спать возле меня, трусы не надевай. Будем голые спать, так полезнее, воздух кожу дышать заставляет.
Ваня, тяжело дыша, натянул было штаны, но дед уже тянул его к себе, пьяно ворча. Смущённый, с гудящей головой, Ваня поддался — сбросил одежду и лёг рядом, чувствуя, как голая кожа деда касается его. Старик захрапел почти сразу, а Ваня так и лежал, глядя в темноту, пытаясь понять, что только что произошло, пока ночь не укрыла их обоих.
Однажды много лет спустя...