до невменяемости — движения резкие, голоса сиплые, но в их взглядах читалось что-то звериное.
Зина шагнула первой, её толстые ноги дрожали, когда она забралась на кровать. Она оседлала его лицо, её колени продавили матрас по обе стороны от его головы, и перед его глазами оказалась её старая, волосатая пизда — густые седые волосы, влажные от пота, с резким запахом мочи и прогорклой кожи. Саша попытался отвернуть голову, но верёвки и её вес держали его неподвижно, как в тисках.
— Поцелуй бабушку в писю, мой мальчик, — пропела она, её голос дрожал от выпивки и возбуждения. — Сделай приятно… давай, хороший мой!
Она вдавила влагалище ему в лицо, её горячая, липкая плоть прижалась к его губам и носу, перекрывая дыхание. Саша задыхался, её запах бил в ноздри, а из неё текли соки — густые, солёные, с лёгким привкусом мочи. Он не мог закрыть рот из-за кляпа, капли попадали на язык, и он давился, но вырваться не мог — её бёдра сжимали его голову, а руки вцепились в спинку кровати.
— Ох, мальчик… лижи… — стонала она, покачиваясь, её большая попа дрожала над ним. — Вот так… мой сладкий…
Её возбуждение нарастало, она тёрлась о его лицо, его нос и язык утопали в её влажной плоти, а она хрипела, её грудь колыхалась под собственным весом. Анна стояла рядом, её узловатые пальцы скользили по своей сорочке, гладя себя между ног. Она смотрела, как Зина качается на Саше, но её взгляд упал ниже — на его худые бёдра и открытый анус, розовый и такой беззащитный.
Она шагнула к тумбочке, выдвинула ящик и достала старый резиновый член — потёртый, с грубыми венами, пахнущий пылью и резиной. Анна задрала сорочку, обнажив свою мокрую, волосатую щель, и засунула игрушку в себя, двигая её несколько раз, пока смазка не покрыла поверхность. Затем она вытащила его, блестящего от её соков, и подошла к Саше, её грузное тело нависло над ним.
— Щас будет попке хорошо, парень, — прохрипела она, её голос дрожал от похоти.
Она надавила резиновым членом на его анус, медленно входя в него. Саша дёрнулся, верёвки впились в кожу, боль пронзила его от копчика до спины, но он не мог вырваться — его тело было в их власти. Анна смотрела, как его анус растягивается, принимая игрушку, её глаза блестели от удовольствия. Она двигала член медленно, высовывая и засовывая его, любуясь, как дырочка сжимается и раскрывается под её напором.
— Смотри, как красиво, — бормотала она, её пальцы сжали его худое бедро. — Растягивается… принимает меня… юнец…
Саша стонал через кляп, его голос был глухим, слёзы текли по щекам, но Зина не останавливалась. Она качалась на его голове, её влагалище тёрлось о его лицо, его язык и нос были погружены в её плоть. Вдруг её тело напряглось, она застонала громче, и горячая струя ударила ему в рот — она начала сквиртовать, заливая его лицо и кляп. Вкус был резким, солёным, с привкусом мочи и пота, и он давился, не в силах отвернуться. Её соки текли по его подбородку, капали на шею, а она кричала, её бёдра дрожали от кайфа.
— Ох, мальчик… вот так… — хрипела она, её голос срывался. — Пей меня… мой хороший…мой сок....
Насытившись, Зина слезла с него, её ноги дрожали, и она рухнула на кровать рядом, тяжело дыша. Её глаза, мутные от алкоголя, остановились на Анне, которая продолжала играть с его анусом. Зина смотрела, как резиновый член входит и выходит, как дырочка Саши растягивается, и просто
Фантасмагория. Часть первая (неужели это со мной)