отдыхала, её грудь вздымалась, а лицо раскраснелось от удовольствия.
— Ну ты даёшь, Анька, — пробормотала она, её голос был слабым. — Разтянула анус парня…
Анна хмыкнула, не отрывая глаз от его ануса, и ускорила движения, её пальцы впились в его кожу.
— Ещё не всё, Зинка, — прохрипела она. — Щас я его по-настоящему возьму…
Анна хмыкнула, её сорочка задралась выше, обнажая складки живота, и она вытащила резиновый член из Саши, шлёпнув его по худому бедру так, что кожа покраснела. Его анус пульсировал, жжение растекалось по телу, а верёвки впились в запястья и лодыжки, оставляя багровые полосы. Зина лежала рядом, её грузное тело тяжело дышало, грудь вздымалась, а лицо раскраснелось от кайфа и алкоголя. Анна посмотрела на неё, её пьяные глаза сузились, и она ткнула пальцем в её сторону.
Она забралась на кровать, её массивные колени продавили матрас, и оседлала его лицо, заняв место Зины. Её толстые бёдра сжали его голову, а перед его глазами оказалась её волосатая пизда — густые седые волосы, слипшиеся от пота и влаги, с резким запахом мочи. Саша попытался дёрнуться, но верёвки держали крепко, а её вес придавил его к подушке, не оставляя шанса отвернуться.
— Лижи, юнец, — рыкнула она, вдавив свою плоть в его рот. — Давай, как Зинке лизал, бабке Анне тоже надо кончить!
Её горячая, солёная кожа прижалась к его губам, соки потекли через дырку в кляпе, и он высунул язык, пробираясь сквозь волосы к липким складкам. Она застонала, её голос был хриплым, пьяным, а бёдра задрожали, пока она тёрлась о его лицо. Саша задыхался, её запах заполнял лёгкие, а вкус — резкий, с привкусом пота — оседал на языке. Она качалась несколько минут, её грудь колыхалась под сорочкой, а пот стекал по её шее, капая ему на лоб.
Вдруг она остановилась, её глаза блеснули пьяной идеей, и она ухмыльнулась, глядя на него сверху вниз.
— Парень, ты же хотел бабушку Анну в попу трахнуть, — прохрипела она, её голос дрожал от возбуждения. — Помню, как пялился… ну давай, язычком разработай дырочку, а там и попа тебе достанется!
Она приподнялась, сдвинувшись выше, и её старый, сморщенный анус оказался прямо напротив его рта. Кожа вокруг была тёмной, потной, с редкими волосками, и пахла резко — смесью мочи, пота и чего-то тяжёлого, непроветренного. Анна опустилась, прижав его лицо к своей заднице, и его нос уткнулся в её складки, а губы — в колечко. У него не было выбора — верёвки и её вес держали его неподвижно, кляп не давал закрыть рот, и он высунул язык, коснувшись её ануса.
— Вот так, юнец, — простонала она, её голос стал ниже, глуше. — Лижи бабке попу… глубже давай!
Её колечко сжалось под его языком, потом расслабилось, и он чувствовал, как оно пульсирует, пока он лизал — шершаво, влажно, с горьким привкусом. Анна кайфовала, её тело дрожало, она упёрлась руками в спинку кровати, скрипящую под её весом, и тёрлась о его лицо, её стоны становились громче, хриплыми. Зина, сидя рядом, удивлённо подняла голову, её мутные глаза расширились.
— Ну ты, Анька, выдумщица, — пробормотала она, её голос был слабым, пьяным. — Попу его заставила полизать… шустрая!
Анна обернулась, её седые волосы липли к потному лбу, и заметила, что у Саши член опал — дискомфорт и унижение взяли своё. Она фыркнула, её взгляд стал жёстче.
— Зинка, смотри, юнец вялый лежит, не стоит у него, — прохрипела она, хлопнув его по бедру. — Подними ему, ртом, а то мне не сесть!
Наша победа