Четвертым становится механик, прибывший мне на замену.
Описывать охватившее меня чувство разочарования я даже не буду. Еще два месяца в море казались бесконечными. Конечно, освоение новых обязанностей вносило разнообразие в однообразный судовой быт. На это же работало и изменение режима дня, третий стоит вахту с 4 до 8 и с 16 до 20, и новый, в связи с этим, круг общения. В преферанс я играл теперь после ужина с четвертым помощником и вторым радистом.
В заведовании третьего – топливо и топливное оборудование, дизель-генераторы, санитарное оборудование, шлюпочные двигатели. Пришлось изучать новые механизмы. Времени на их обслуживание стало уходить гораздо больше. Появляется отчетность. Вообще писанины стало заметно больше, а свободного времени, соответственно, меньше.
Все равно, приходя к себе в каюту я оказывался наедине со своей тоской, которая перешла в новое качество. Тоска зеленая.
Подходя в третий раз к Осаке, я знал, что там меня должна ждать замена. Но до момента, когда в мою каюту постучался и зашел улыбчивый молодой человек, представившийся и сказавший: «Прибыл Вам на замену», я боялся в это верить.
Во Владивостоке в аэропорту меня встречали родители и Иринка. Дома в Моргородке ждал накрытый стол. Пришли с женами Вовчик и Витька. Я рад был встрече с родителями, с отцом мы до этого не виделись почти год. С радостью встретил друзей. Главное со мной была Ира. Сейчас мне кажется, что, обнявшись в аэропорту, мы так и проходили обнявшимися до самого вечера. И целовались при малейшей возможности. И когда возможности не было тоже целовались.
Хорошо закусив и наслушавшись рассказов про дальние страны, попев под гитару любимые песни, часам к десяти гости разошлись. Мы с родителями стали убирать со стола. Я мыл посуду, папа вытирал, а мама с Иринкой носили на кухню грязную и расставляли по шкафам вымытую. На душе было легко и весело. Через 4 дня, в субботу, наша свадьба. Впереди полтора месяца отгулов. Рядом родители и любимая.
Немного портило настроение, и вносило неопределенность то, что как я думал Иринку позднее надо будет проводить домой. Когда я заговорил с ней об этом щечки у нее зарумянилась, хитренько улыбнувшись она прошептала: «Мой дом теперь здесь. С любимым». От этих слов я впал в восторженный транс и небо надо мной засверкало алмазами.
Оказалось, что за время моего отсутствия Иринка крепко сдружилась с моей мамой. Они стали достаточно близкими подружками, откровенно обсуждающими свои женские проблемы. На Ирино признание о нежелании, бесполезно терять временя моих отгулов на ожидание свадьбы, мама предложила ей переселиться, к моему приезду, к нам. Так моя милая и поступила утром в день моего прилета, выслушав предварительно возражения и упреки своей мамы.
Закончив уборку и пожелав нам спокойной ночи, родители ушли к себе. У нас была большая и удобная квартира в «сталинке». В свое время отцу дали в Пароходстве двухкомнатную квартиру, куда меня привезли из роддома. В начале 90-х ему удалось заключил прямой, без посредников, контракт с сингапурской судоходной компанией. Отработав в ней три года, он получил очень хорошие деньги, часть которых ушла на покупку, такой же как наша, квартиры в соседнем подъезде. Объединив их и проведя перепланировку, получили те хоромы, в которых мы сейчас живем. Новый человек в них запросто может заблудиться. Четыре человека свободно растворялись в ней, не видя и не слыша друг друга.
Я взял Иринку на руки и понес в мою комнату. Там был творческий беспорядок из-за моего багажа, брошенного по приезду где попало. Наводить порядок не было никакого желания. Хотелось чувствовать в руках упругое, податливое тело, вдыхать запах
Первая и последняя встреча