первый рейс. К сожалению, обстоятельства сложились так, что в родной порт удалось попасть, как я уже говорил, только через шесть месяцев, вместо четырех - планируемых. Зато вернулся я третьим механиком, правда это утешение было так себе.
Рейс для меня проходил тяжело. Я уже уходил в море на длительный срок. На плавательской практике я был в Арктике, на северном завозе, тоже полгода. Было интересно, хотя и несколько однообразно. Мне понравилось. Здесь я впервые столкнулся с тоской. Это было мучительно – хотеть быть с любимым человеком, опекать, защищать его, и знать, что он фактически за океаном и увидишь ты его очень нескоро. В первый раз я задал себе вопрос – а ту ли специальность я себе выбрал?
Я писал милой письма, практически ежедневно. Отправлял их из каждого порта захода. Вот только ответить она мне не могла. Два раза в месяц удавалось позвонить, но пять минут разговора в присутствии посторонних мало что давали в плане общения. Слышал родной голос и получал информацию – жива, здорова, ждет.
Спасением была работа. Четвертый механик стоит «пионерку», с 8 до 12 и с 20 до 24. Это значит - кино он практически не смотрит, зато спит нормально, целую ночь. В заведывании у него вспомогательные механизмы: компрессоры, насосы, котел, опреснитель и т.д. Все регламентные работы и плановые ремонты по ним вполне можно было выполнить во время вахты. День с 12 до 20 был у меня практически свободен. Я занимал его изучением нашего парохода. Мне нравилось разбираться в конструкции и работе механизмов, узнавать для чего нужны бесчисленные трубы, вентиля, задвижки и краны. Весь этот шумный космос машинного отделения. Как губка я впитывал в себя навыки необходимые механику. Научился профессионально мерить штангенциркулем и микрометром, шабрить, делать свинцовые выжимки, центровать механизмы, проверять и настраивать приборы автоматики. Научился откручивать самые заржавевшие и прикипевшие гайки, и еще делать массу вещей, о некоторых из которых я раньше даже не слышал.
А еще пришлось изучить огромное количество инструкций, правил и наставлений. Начиная с Правил технической эксплуатации судовых силовых установок и заканчивая Санитарными нормами и правилами на судах Минморфлота.
«Дальние страны» тоже были интересны. За полгода я успел побывать в нескольких портах тихоокеанского побережья Японии и многих портах Западного побережья США. Чужая жизнь, люди, нравы. Все вызывало любопытство и интерес, но в конце концов я все равно оказывался в своей каюте один на один со своей тоской. Казалось, что рейс никогда не кончится, а Ирка и наша свадьба находятся, где-то очень далеко. Практически за границами реальности.
Конечно, постепенно я втянулся в монотонную рутину рейса. Сложился распорядок дня и появились бытовые привычки. Притупилась тоска. Ее не стало меньше. Она не стала слабее. Я просто к ней привык.
Появилась компания. Я подружился с третьим помощником, который тоже стоял «пионерку», и наше свободное время совпадало. Вместе с ним и доктором мы ежедневно после час расписывали «пулю». Жизнь в общем то устаканилась, но вопрос – хочу ли я прожить так всю оставшуюся жизнь, из моей головы никуда не уходил.
Через четыре месяца, возвращаясь в Японию я готовился к замене и возвращению во Владивосток. Мечтал обнять и поцеловать Иринку. Вот только судьба распорядилась иначе. Во время стоянки в Осаке третий механик слег с приступом аппендицита. Продолжать рейс он не мог. Времени дождаться замены не было. Пароход работал на регулярной линии по расписанию, нарушение которого влекло за собой огромные штрафы. Мудрое руководство приняло соломоново решение – третьего списывают. Я, как хорошо знающий судно и имеющий необходимый опыт, занимаю его место.
Возлюби как самого себя