Я представил себе эту картину сзади: две оттопыренных задницы, мужская и женская, выбирайте, господа, картина «мечта бисексуала», - и пожалел, что снять это некому.
Довольно долго со стороны Нинкиной головы не было никаких, пристойных случаю, звуков. В конце концов, услышав оттуда нечто совсем уж непотребное, я поднял взгляд, дабы понять, что происходит. И ошалел. Вместо того, чтобы внимать моим и Олиным усилиям, наши партнеры, повернув лица друг к другу, шептались и мерзко хихикали, поглядывая при этом на нас с Олей...
Я ткнул Олю пяткой. Подняв упавшие на лицо волосы, не выпуская изо рта Мишкиного дружка, она обернулась ко мне. Кивнул ей головой на лица ее мужа и моей супружницы, она перевела взгляд, из ее занятого рта с совершенно неприличным звуком вырвался воздух, после чего Мишка, с воплем «Ты что!» подскочил, как ошпаренный. Я понял, что Оля, не долго думая, просто-напросто тяпнула зубами мужнино достоинство, дабы его владелец не отвлекался в процессе на посторонних баб.
Хмыкнув, я проделал примерно то же самое, куснув Нинку за верх нижних губок. Нинка с почти таким же, как у Мишки, воплем подскочила и набросилась на меня с кулачками, я, естественно, попытался, скрутив, нейтрализовать буйную, а рядом уже шла точно такая же война между Олей и Мишей, и все это сопровождалось писками, визгами, жуткими рычаниями и страшными обещаниями. И, конечно, смехом.
Кровать у Оли с Мишей оказалась на удивление крепкой, сил у нас оказалось еще на удивление много, так что закончилась веселая возня не сразу и некоторым конфузом. В какой-то момент, уклоняясь от очередной Нинкиной атаки, я оказался головой на бархатной коже внутри верхней части Олиной ляжки, причем лицом к ее самому интересному месту, приоткрытому в тот момент достаточно широко из-за того, что вторая Олина нога, надежно прихваченная Мишкиной рукой, была где-то далеко вверху. Борьба продолжалась, и Оля, отбив у Мишки свою конечность, прихлопнула ей мою голову сверху. В это время Нинка, пролетев мимо цели, шлепнулась животом на всю эту конструкцию, перегнувшись через Олины бедра и угодив лицом прямо в Мишкино мужское достоинство.
Олина голова была где-то за Мишкиной попой, и что происходит на поле боя, она видеть не могла. Не разобравшись, что такое ей попалось между ног, выпускать добычу она на всякий случай не стала, мне же весь свет застил Олин аппетитный холмик, разделенный щелочкой, которую так и хотелось лизнуть, тем более, что языком до самого, вероятно, вкусного и уж точно самого чувствительного Олиного места я мог дотянуться вполне. Занятый борьбой с собственными желаниями, я, чисто машинально, прижал Нинку рукой поперек спины к Олиному бедру так, что она задавленно пищала в Мишкин полустоячий елдак, попавший самым кончиком ей в стремечко, прямо под носом.
Собственно, полностью всю диспозицию видел только Мишка, сидевший над нами по-турецки. А перед моими глазами был только Мишкин пах, а в нем - лицо замершей, смежив веки, Нинки с елозящей под ее носом, хищно шевелясь в поисках цели, поблескивающей в полутьме головкой Мишкиного члена. Нинка дергала ноздрями, принюхиваясь к новому мужскому запаху, и тоже явно боролась с собой. Я вдруг почувствовал, что вовсе не против того, чтобы жена сейчас чуть приподняла голову, открыла ротик, да и оприходовала буквально просящееся в него Мишкино лакомство. А я бы тогда, с совершенно спокойной совестью, полакомился Олей, уж больно одуряюще пахло из ее щелки прямо под моим, тоже в самом буквальном смысле, носом. Уж не знаю, что бы на это сказала Оля, но мне казалось, что с этой проблемой я как-нибудь справлюсь.
Гюльчитай. Всё ? ради мужа.