Слова Виктора мягко обволакивали сознание, растворяя последние остатки сопротивления. Маргарита – а это имя теперь звучало для нее естественно – больше не задавалась вопросами о странном привкусе еды, который появился несколько месяцев назад. Сначала это была едва уловимая горчинка в утренней овсянке, потом – металлический оттенок в сливочных соусах, теперь – явный химический привкус во всех блюдах. Она ела, покорно проглатывая каждый кусочек, чувствуя, как с каждой ложкой ее тело становится все более чужим.
Изменения приходили постепенно. Однажды утром она заметила, что соски стали необычно чувствительными, болезненно реагируя на прикосновение кружевного бюстгальтера. Потом ареолы начали темнеть и расширяться, а под ними появилась странная упругость, которая с каждым днем становилась все заметнее.
"Это от них, " – объяснил Виктор, проводя пальцами по ее новым округлостям, – "от всех этих мужчин, которые оставляют в тебе частичку себя. Чем больше принимаешь, тем женственнее становишься."
Она верила ему. Верила, когда однажды утром обнаружила, что кожа на бедрах и животе стала неестественно гладкой, а редкие светлые волоски, которые еще недавно пробивались на ногах, исчезли без следа. Верила, когда ее бедра начали расширяться, а талия – сужаться, формируя тот самый силуэт, который так нравился клиентам.
На вечеринке у бассейна, куда ее впервые привезли в качестве "особого угощения", она стояла в полупрозрачном боди, чувствуя, как ее новая, еще не до конца сформировавшаяся грудь подрагивает при каждом вдохе. Виктор представил ее толпе полуголых мужчин как "свежий плод их коллективных усилий", и десятки рук сразу потянулись к ней, исследуя, щупая, пробуя на вкус.
Кто-то прижал ее к мокрому краю бассейна, кто-то заставил опуститься на колени прямо на холодную плитку. Голоса сливались в единый гул: "Какая нежная...", "Смотрите, она вся дрожит!", "Дайте и мне очередь!". Она потеряла счет мужчинам, их сперма смешивалась на ее коже, капала с подбородка, вытекала из ее теперь всегда готового отверстия.
Самой странной была реакция ее собственного тела. Оно вздрагивало и сжималось от каждого толчка, достигая оргазма без единого прикосновения к тому маленькому, теперь совершенно бесполезному отростку между ног. В один из таких моментов, когда волны удовольствия накатывали снова и снова, она вдруг поймала взгляд молодой брюнетки в бикини, наблюдающей за происходящим с бокалом в руке. Раньше такие женщины вызывали в ней желание, теперь – лишь смутное раздражение. "Она не понимает, " – промелькнуло в голове, – "она никогда не поймет, каково это."
Утром, лежа на шелковых простынях особняка, где проходила вечеринка, Маргарита разглядывала свое отражение в огромном зеркале на потолке. Ее грудь – уже явно женская, небольшие, но четко очерченные холмики с темно-розовыми сосками – поднималась и опускалась в такт дыханию. Бедра стали шире, мягче, а лицо приобрело те самые нежные черты, которые так нравились клиентам.
Виктор вошел без стука, неся в руках новое платье – черное, обтягивающее, с глубоким вырезом, подчеркивающим ее новую фигуру.
"Сегодня тебя ждут особые гости, " – сказал он, поглаживая ее по плечу, – "они обожают таких... переделанных девочек, как ты."
Маргарита потянулась за платьем без тени сомнения. Вопросов больше не оставалось. Зеркало отвечало за нее – отражая не того парня по имени Максим, которого когда-то знали в офисе, а Маргариту, роскошное создание, рожденное из тысяч мужских желаний и тонко рассчитанных химических формул
Решающая встреча
Дождь барабанил по крыше черного лимузина, когда Маргарита скользнула на мягкое кожаное сиденье. Внутри пахло кожей, дорогим табаком и чем-то неуловимо медицинским.
Мужчина напротив изучал ее молча. Его пальцы с платиновыми кольцами медленно водили по краю хрустального бокала, оставляя
Терапевт