Мы перебрасывались шутками почти всю лабораторную. Мне нравилось, как она поддразнивает, и как искрятся её глаза.
Когда мы раскладывали оборудование по шкафчикам, она удивила меня, безошибочно называя каждый предмет из списка, хотя некоторые из них были мне незнакомы.
Когда мы закончили, я поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы лабораторная длилась дольше — мне так нравилось быть рядом с Эмили. Кажется, она чувствовала то же самое, потому что, когда аспирант, следивший за лабораторией, сказал, что мы можем идти после сдачи инвентарного списка, Эмили задержалась на несколько минут, чтобы поболтать.
Я с нетерпением ждал следующей лабораторной. Через неделю и пару занятий мы стали ближе. Эмили, похоже, знала о химии больше, чем я. Я спросил:
— Почему ты, студентка бизнес-факультета, взяла химию для инженеров?
Она ответила:
— Папа хочет, чтобы я разбиралась в химии, потому что это наш семейный бизнес. Это был единственный курс по химии, на который я смогла записаться.
Химия для инженеров считалась одним из самых сложных курсов в университете. То, что Эмили, бизнес-студентка, взяла его, казалось странным. Я начал подозревать, что она скрывает свои знания.
На четвёртой лабораторной я спросил:
— Эмили, ты поняла всё, что профессор говорил вчера про стохастические процессы и энтропию?
— Да, а что?
— Я еле справляюсь с химией. Если не сдам, меня выгонят из программы по электронике.
— Хочешь, я тебе помогу? — предложила она.
Я тут же согласился. Это был шанс проводить больше времени с этой ангельской девушкой, от которой я был без ума. Так мы начали встречаться по вторникам и четвергам вечером, разбирая материал по химии за неделю.
Следующие пару недель мы с Эмили сблизились. Как химические связи между водородом и кислородом, между нами возникла особая химия. Мы ходили вместе на домашние футбольные матчи, однажды сходили в кино, а в другой уик-энд посетили местный осенний фестиваль. Мы договорились, что теперь официально парень и девушка.
Мы с Эмили держались за руки и страстно целовались, но дальше объятий и поцелуев дело не заходило. На наших учебных встречах обычно присутствовала её соседка по комнате, Шэрон, так что о жарких ласках не могло быть и речи.
Когда Шэрон не было, я чувствовал, что Эмили намекает на секс. Я бы не отказался, но не мог заставить себя рассказать ей о своём тёмном секрете.
На одной из лабораторных Эмили сказала:
— Папа хочет с тобой познакомиться.
— Почему? — удивился я.
— Я много о тебе рассказывала. Они с мамой завтра будут проездом в городе по делам, и я хочу вас представить, если ты не против.
На следующий вечер я познакомился с родителями Эмили, Джоном и Лизой. Они были симпатичной парой, почти среднего возраста, напомнившей мне моих родителей. У Лизы и Эмили была одинаковая причёска, и я заметил, что Эмили унаследовала черты лица обоих родителей. Но что бросилось в глаза — у всех троих были одинаковые каштановые волосы и те же яркие голубовато-зелёные глаза.
Когда Эмили представила меня отцу, он сказал:
— Наконец-то я встретил молодого человека, который умеет ходить по воде.
Я не сразу понял, о чём он. Тогда Лиза добавила:
— Эмили от тебя в восторге, Майкл. Каждый раз, когда мы с ней говорим, она рассказывает, какой ты замечательный. Мы хотели познакомиться с парнем, в которого она так влюблена.
Лиза привезла Эмили домашнее шоколадное печенье. Эмили поблагодарила её и предложила мне угоститься.
Джон сказал:
— Эмили говорит, ты строишь роботов и разбираешься в электронике. Она считает, что это круто.
— Я люблю мастерить всякую электронику, а роботы — это ещё и
Моя прелесть Юлька