спасибо за «Рэнди». Я буду использовать его, когда тебя не будет рядом.
Я взглянул на часы и увидел, что времени до шаттла осталось мало. Я быстро закончил паковать и одеваться.
— Я буду держать его в тепле, пока тебя не будет, — улыбнулась Эмили.
Я ещё раз обнял и поцеловал её, спускаясь вниз.
Джон пожал мне руку, Лиза обняла, а Эмили снова поцеловала.
— Спасибо за потрясающую неделю в Аспене, — сказал я, направляясь к входной двери.
— Пока, Майк, — сказали они все, когда я вышел.
— --
На шаттле в Денвер пара лыжников на сиденье впереди меня болтала о своей поездке. Я подслушал, как один сказал другому:
— Аспен — отличный город, чтобы найти девчонок. Я переспал с горячей студенткой.
Другой ответил:
— И я тоже.
Я подумал: «Да, Аспен — классный город, но я, наверное, получил в десять раз больше кисок, чем они».
В самолёте домой я мысленно перебирал прошедший семестр до настоящего момента. Да, мне везло — даже то, что Джейсон Халбертсен вырубил меня, в каком-то смысле сделало меня удачливым. Потом я подумал, как мне повезло в любви — больше, чем я мог себе представить. Я заснул, мечтая о кисках Эмили и Лизы.
— --
После возвращения из Аспена папа и мой шестнадцатилетний брат Марк хотели услышать всё о моей лыжной поездке в Колорадо. Однако мама первые пару дней держалась холодно — словно котёл под давлением, готовый взорваться.
На третий день, когда мы с мамой остались наедине, она обрушилась на меня с полной силой. Она отчитала меня за то, что я сказал, будто еду кататься с «другом», хотя этим «другом» была Эмили. Она упрекала меня за секс с Эмили. Мама сказала, что таблетки нередко подводят, и что я вообще не должен был заниматься сексом, а раз уж занялся, то обязан был использовать презервативы.
— Ты очень похож на своего отца в твоём возрасте, — сказала она. — Тогда он думал в основном своим половым органом.
— То есть я думаю членом?
— Да. Я всегда надеялась, что ты будешь другим. Я старалась воспитать тебя хорошим мальчиком. — Она вздохнула. — Но, наверное, это просто в твоих генах. Я никогда тебе этого не говорила, но ты родился с эрекцией.
Она продолжила:
— Мы оплачиваем твою учёбу не для того, чтобы ты развлекался. Тебе нужно быть ответственнее.
— Ты права, мама. Мне не стоило этого делать, — ответил я. Но в мыслях я говорил: «Дай мне шанс, и я сделаю это снова».
Когда наш разговор закончился, что-то щёлкнуло в моей голове. Мама всегда говорила, что ей было 19, когда я родился, но цифры не сходились. Позже я спросил папу:
— Я был недоношенным?
— Нет, — сказал он. — Почему тебя это волнует?
— Вы праздновали годовщину в декабре, а мой день рождения в марте. Судя по вашей годовщине, мама должна быть на год старше.
У папы был смущённый, неловкий вид:
— Майк, твоя мать получила много упрёков от своей мамы, когда забеременела, так что ей тяжело об этом говорить. Понимаешь, она была на шестом месяце, когда мы поженились.
— Спасибо, папа, ты только что спас мне жизнь, — сказал я.
Мама говорила, что папа думал членом в моём возрасте, но, похоже, она не пыталась его притормозить, раз забеременела, когда они встречались сразу после школы.
На следующий день мама не давала мне спуску из-за секса с Эмили.
— А что, если ты её оплодотворил? Как ты собираешься её содержать?
Я не мог вставить ни слова, пока она продолжала отчитывать:
— Майк, ты понимаешь, что мне ещё нет сорока? Я слишком молода, чтобы
Попка Любимой