Сидя в их гостиной на диване, я заметил, что их глаза притягиваются к моему паху, но они отводили взгляд, когда я ловил их за этим.
Но и я с удовольствием разглядывал их женские прелести. Мария была невысокой и немного пухленькой, с оливковой кожей и прямыми чёрными волосами до середины спины. Её груди были размером с крупные апельсины, с тёмными сосками, которые резко выделялись. Её лобок был густым и жёстким, как чёрная мочалка №3 между ног. Он был так густ, что невозможно было разглядеть её щель или даже понять, есть ли она.
Кайла была заметно выше и худее Марии. Её короткие волосы были песочно-коричневыми, а лобковые волосы аккуратно подстрижены. Я не мог не заметить, что её внутренние губки выпирали из мясистых внешних, а выпуклый стержень клитора, казалось, раздвигал их. Один взгляд на её вульву сделал мой член наполовину твёрдым.
Как сказала Эмили, одна грудь Кайлы была заметно меньше другой. Левая — размером со сливу, правая — побольше, как среднее яблоко. Её соски были розовыми и втянутыми, плоскими, словно часть ареол.
Мария приготовила домашние фрикадельки и равиоли с четырьмя сырами — рикоттой, сливками, моцареллой и проволоне, — с острым соусом и кучей тёртого пармезана по секретному рецепту её итальянской бабушки. Ещё она сделала брускетту с базиликом, свежими помидорами, чесноком, луком и моцареллой. В конце она полила её оливковым маслом.
Бренд масла, Pavoni, был мне незнаком, так что, когда она поставила бутылку, я взял её, чтобы рассмотреть.
Мария сказала:
— Это экстра вирджин оливковое масло, его сделали мои родственники в Италии.
Кайла вставила:
— Ага, это про нас — экстра девственницы.
Мы подняли тост за дружбу бокалом вина и ели восхитительный ужин. Это была лучшая домашняя итальянская еда, что я пробовал.
Кайла была отличным собеседником. К тому же она была смешной, и её остроумные замечания заставляли всех смеяться.
Она сказала:
— С тех пор как стала нудисткой, у меня нет карманов для ключа от квартиры, и я не могу носить брошь-булавку, что подарила бабушка, но зато не надо бояться карманников.
— Это было проблемой? — спросила Эмили.
— Нет, но я не рискую, — улыбнулась Кайла.
— Я ещё кое-что узнала, став нудисткой, — добавила Кайла.
— Что? — спросила Эмили.
Кайла указала на красное пятнышко на левой груди у соска:
— Я узнала, что не стоит жарить бекон голой.
Эмили подкинула перл:
— Точно. Если ты нудистка, лучше не держать кота с когтями.
Мария по сравнению с Кайлой была тихой и серьёзной. Она не шутила, но смеялась над шутками Кайлы. Я подумал, что эти двое — настоящая женская странная парочка.
Помыв посуду и убрав её, мы перешли в гостиную, где Кайла и Мария сели напротив нас. Им понравилась татуировка Эмили, и они спросили, где она её сделала.
Мария и Кайла были полны вопросов о нудизме. Мария спросила:
— Как вы стали нудистами?
Эмили сказала:
— У меня семья нудистов, так что я нудистка всю жизнь.
Я добавил:
— Я не был нудистом, пока не встретил Эмили, и она не познакомила меня с этой культурой.
Мария сказала:
— Я из строгой католической семьи и боюсь, что отец будет в ярости, если узнает, что я стала нудисткой.
Я согласился:
— У меня та же беда. Моя мама понятия не имеет, что я нудист. У неё, наверное, случится инфаркт, если узнает. Но это моё дело, и маме не обязательно знать, что я делаю вдали от дома.
Кайла сказала:
— Моя мама истекла бы зелёной краской, узнай она, что я занялась нудизмом. Я всегда мечтала узнать, каково это — быть на нудистском пляже, но это была просто мечта, потому что моя
Чесалка.